Поздравления брата и восторженный визг Эли почти не слышал. Не выдержал и пары минут этой пытки и всё же обернулся, чтобы наткнуться на полный понимания её взгляд. Узнала?
Жаль, что только сейчас. Потому, что Вадик ему, как младший безтолковый братишка. А, значит, переходить ему дорогу Илья не станет. Пусть всё идёт так, как идёт. Возложим ответственность на судьбу.
В то время, пока шли их переглядки, арена для бойцов преобразилась в полноценную сцену с длинным подиумом-языком, уходящим за своеобразные кулисы. Втянулась в пол сетка, оставив лишь невысокое ограждение. А то ему ещё несчастных случаев от перебравших клиентов не хватало. Выдвинулись прозрачные цилиндры для танцовщиц гоу гоу.
Суетились официанты, обеспечивающие всех бокалами с шампанским. Время резко двинулось вперёд. И вот уже голограмма вещает голосом президента Новогодние поздравления. Бьют куранты. Сталкиваются со звоном бокалы.
И почему он не удивлён, что первым о его фужер ударяется сосуд Анжелины? Вообще-то все остальные впечатываются почти синхронно, плеща алкоголем. Дружное «ура»!
Врубается музыка смесью русской и иностранной попсы и рока. Диджей у них в клубе большой оригинал и вкус у него отменный, как и знание здешней публики и её предпочтений, не терпящей розовых соплей.
Напряжёность, которая звенела натянутой струной немного развеялась. Смех. Дружное звяканье приборов о тарелки с традиционным «Оливье» и прочими кулинарными изысками. Бокалы идут по третьему кругу.
- Кто со мной идёт танцевать? – внезапно спрашивает Анжелина, обводя компанию за столом пронзительно нетерпеливым взглядом. – Лично я пришла сюда веселиться, а не напиваться!
У Вадима, явно, были иные планы, но он приподнимается, оставляя недожёванное канапе. У Факира весело блестят глаза, но он слишком набрался, для того, чтобы быстро реагировать. Все остальные ещё не закончили трапезу. Только Лине, как все её здесь называют, еда не главное.
И он решается, словно, ныряя в ледяную воду.
- Вадим, ребята, - вставая на пару мгновений ранее друга, - разрешите составить нашей гостье компанию для первого танца? А там, я вас покину. Пора выполнять обязанности хозяина клуба. Кому-то праздник, а кому-то и рабочие будни.
- А где же директор? – недовольно надувает губы Элеонора.
- Шурика я отпустил к семье, - сообщает Илья, но при этом смотрит на Анжелину. Её щёки полыхают и, вряд ли это от шампанского, которое только пригубила за компанию.
- Хорошо, - буркает Вадим и снова плюхается на место.
Всё-таки несколько минут рядом с желанной женщиной Илья может себе подарить, как награду, и плевать на всё! Сбрасывает пиджак на сидение, потому что становится нестерпимо жарко. Протягивает девушке раскрытую ладонь и сжимает её прохладные и отчего-то дрожащие пальцы.
Они идут, взявшись за руки, чувствуя, как электрические разряды проходят через тела, концентрируясь в душе плазменными зарядами. Скорее из желания, как можно дольше находиться рядом, он выстреливает шальной мыслью и ведёт Анжелину вокруг подиума к лесенке. И только оказавшись на сцене, понимает, что мелодия отчего-то стихла, как и голоса в зале.
- Танго победителя прошлого года по боям без правил среди клубов единоборств! – безымянно, но торжественно объявляет диджей. И врубает какое-то умопомрачительно чувственное танго.
Мысли совершенно вылетают из головы. Теперь только эмоции, которые хочется сообщить через движения, касания, сбивающееся дыхание и звучное биение сердец.
16.2
16.2
Вадим
«Нет, ну какой же я идиот! Придурок! Кретин! Захотел выпендриться перед девчонкой, показать насколько крут… Сам привёз крошку в логово хищников и слинял, типа выступать приспичило. Да, оно действительно, очень захотелось набить морду, но не противнику, с которым худо-бедно, но справился, а своим друзьям…»
Странно одно – раньше он никогда не ревновал своих девушек к друзьям и даже сплавлял им бывших пассий по мере освоенности и утомлённости. Впрочем, точно так же поступали и они, только с той разницей, что женщины были не согласны на понижение статуса, пусть даже любовницы, зато на повышение такового совершенно не обижались.
Обычно более месяца никто не задерживался рядом с Вадиком. С Анжелиной же, было совершенно иначе. Прошло уже три месяца, «а воз и ныне был там». Он ощущал себя бьющимся о ледяную стену безразличия.