Она встала напротив, откинув косу назад, чтобы не мешала. И приложив ладонь к его лбу, заглянула в глаза.
Это было странное ощущение, правда не новое. Илья словно провалился на мгновение в небытие, изумрудная глубина женских зрачков затягивала всё глубже, и не было сил сопротивляться этому погружению. Всего несколько ударов сердца и его отпустили.
- И что? – спросил он, вглядываясь в задумчивое лицо подруги.
- Ничего. Со всем должен справиться… и не смотри на меня так! Всё равно ничего не скажу. Нельзя мне. Может судьба измениться и не в лучшую сторону!
- Зачем тогда вообще… - Илья внезапно разозлился. Вся сцена повторяла ту, что произошла лет семь назад, когда он всё ещё пытался разыскать Анжелину. Посмотрела и ничего не сказала! Очень удобно… для ведьмы.
- Всё, всё, всё, дорогой мой друг, - выдала она поспешно и чмокнула в щёку, как надоедливого ребёнка. – Отправляйся по своим делам. И звонить не забывай!
Прямо материнское напутствие! Илья фыркнул, надел пиджак до этого сиротливо валявшийся на диване и вышел из номера.
18.1
Илья
В дороге Илья немного задержался и прибыл, когда до обеда оставалось всего ничего. В холле его никто не встречал кроме молодого растерянного дворецкого, выскочившего, как чёрт из табакерки, механически раскланявшегося, принявшего пальто и тут же испарившегося в неизвестном направлении.
Вся суматоха происходила где-то в направлении большой столовой. Оттуда слышались голоса и музыка. Как всегда у новогоднего огонька Коршуна собралась вся свита. Но Илья поднялся на второй этаж, туда где находился кабинет хозяина, совершенно не предполагая увидеть окончание ссоры двух глав финансовой империи.
Дверь кабинета с непередаваемым грохотом захлопнулась, выпустив в коридор Льва Эдуардовича Рулера. Его лицо пылало от гнева, глаза превратившиеся в узкие щёлки, скрывали нечто тёмное и злое, плотно сжатые губы, безмолвно подёргиваясь, обещали все кары небесные.
Давно, очень давно Илья не видел Дракулу в таком бешенстве – он едва ли не шипел. И сейчас в полной мере оправдывал своё прозвище.
Лев Эдуардович Рулер
Увидев подчинённого, он только сухо кивнул и направился стремительно вниз по лестнице.
Владислав Павлович Коршун
Коршун стоял на своём любимом месте у панорамного окна, глядя на заиндевелый, мрачно поблёскивающий в свете тлеющих фонарей сад. Как всегда, даже дома в деловом костюме и галстуке. Никакая болезнь не могла заставить его выглядеть иначе.
Неизменная маска благодушия на лице, словно приклеенная раз и навсегда.
Руки сложены на груди – император задумался о нуждах своего государства. Можно конечно ёрничать на эту тему много, но Коршун создавал свою корпорацию и болью, и кровью сам по крупицам. Положил на это всю свою жизнь. И чего это ему стоило, наверное, знал только он сам.
- Двухголовая птица хорошо дерётся, быстрее соображает, но отвратительно бегает и плохо летает, - презрительно фыркнул Владислав Павлович, поворачиваясь к входящему. – Наступает время, когда следует расправить крылья, а для этого…
- Дядя?
- Это всё восточная философия перефразированная под реальность … - отмахнулся он от вопроса племянника. – Перечитывал Конфуция на досуге. Вот и всякая хрень пафосная в голову лезет. Не для того тебя позвал, чтобы мозги пудрить. Садись, поговорим. – И сам устроился в любимом мягком кресле. - Я затеял одну очень опасную игру. Вот прочитай то, что тебе сейчас покажу. Вслух это не должно быть произнесено. В особенности до поры до времени об этом Роман знать не должен. А Лев, так тем более!
В руки Ильи перекочевала тонкая чёрная папка, в которой лежал исписанный от руки лист. Тот, кто не знал, насколько рисковым человеком был Владислав Павлович, наверняка решил бы, что у «старика» разыгралась паранойя.
Несколько минут прошли в молчании. Племянник читал с непроницаемым лицом, дядя наблюдал за сгущающимися сумерками за окном.
- Теперь понимаешь, о чём я?
- М-да, сложная комбинация. Только как одного отвлечь, а другого привлечь?
- По ходу воплощения что-нибудь да подвернётся. Я верю в тебя, Илья. И жалею, что не ты мне сын…
- Ну, это всё лирика. Если всё выгорит, то … - Илья вполне мог оценить перспективы, но вслух такое не стал произносить. Просто передал папку хозяину.
Дядя очень любил составлять такие многоуровневые и многоходовые комбинации, словно играл в шахматы на доске, где клеток в десятки раз больше обычного и игроков далеко не двое.
Владислав Павлович достал из кармана зажигалку и поджёг белый лист, наблюдая, как пламя пожирает его труд.