- Только вот контролировать её ход уже вряд ли смогу. И закончится она без моего участия… - он, повернулся и бросил догорающий уголок в камин.
- Всё так плохо?
Илье достался спокойный и хмурый взгляд. «Коршун сейчас напоминает приговорённого к гильотине императора», - подумалось Илье. Уверен в неизбежности конца, и от этого спокоен и расчетлив.
И если пошли такие сравнения, то кто он сам в этом государстве? Верный пёс господина, как за глаза его называют приближённые? Какую должность обычно занимали личности такого рода? – Тайный советник или Главный Инквизитор… Нет. Пожалуй последнее совершенно не про него – это больше к духовному, а он практик. Пожалуй, что ближе к тайной канцелярии.
Посвящённый во всё и видимый приближёнными некоронованного императора лишь бедным родственником, а врагам только с одной, самой неприглядной и страшной стороны – да, пожалуй, именно так. Правда, последним это знание достаётся либо в последний момент их жизни, либо вообще – недоступно.
Сам Пёс считал, что не годится для такой работы, хотя исполнял свои обязанности безукоризненно - когда через силу, когда и с удовольствием. Но главной мечтой было освободиться от такой ответственности.
- Намного хуже, чем предполагалось, - не стал скрывать Владислав Павлович. – Постараюсь продержаться как можно дольше, но ты мне должен пообещать, что во всём поддержишь Анжелику. Ей отведена особая роль в моей задумке, во многом неблагодарная и унизительная, но такова моя воля. Я не могу позволить расчленить корпорацию на отдельные мелкие фирмы и филиалчики после кончины. Не для того боролся и складывал воедино…
Звякнул предупредительный колокольчик, обрывая рассуждения. И уже после в дверь осторожно постучали. Хозяин нажал на кнопку на рабочем столе. Мягко щёлкнул замок.
- Владик? – В приоткрытую дверь заглянула Анжелика. – Все уже собрались за столом. Только вас и ждём…
- Сейчас, дорогая, будем, - улыбнулся уголками губ дядя.
Дверь затворилась.
Илья уже давно не удивлялся невероятной покорности своей тётушки Алики, как называли её близкие. Кем она была для дяди на самом деле? Явно, не просто женой. Слишком странными были их отношения, не подходящими ни под одну известную ему схему. И стоило ли вообще, анализировать?
Как бы он, Илья, сам вёл себя в семье, если бы был женат? Наверное, это зависело бы от многих обстоятельств. И пока даже в перспективе никакой брак ему не грозил, даже представлять не стоило. Он сам себе запрещал надеяться на саму такую возможность. Слишком всё сложно и опасно для той, кто мог оказаться ближе всех.
И всё же подсознательно он стал избавляться от старых связей с внезапно ставшими ему чуждыми женщинами.
18.2
Вадим
Эти новогодние праздники были сплошной болью. И если бы не работа, то можно было бы сойти с ума. На дачу к родителям они так и не выбрались – Анжелина была против, прикрываясь какими-то сложностями и недомоганиями. А сама в силу того, что в первые дни новогодья все танцевальные школы были закрыты для свободного посещения, с утра до вечера занималась то у станка, то на пилоне.
И это был его личный не прекращающийся кошмар. Вадим ломал себя, чтобы оторвать взгляд от этого действа, отправляясь на дежурство. Возвращался и залипал у двери, вновь созерцая девушку у шеста.
Анжелина была неутомима, казалось, что она все свои чувства переплавляла в движения под музыку. Мужчину же просто уже колотило от одного только музыкального аккорда, услышанного где-либо. Обрывок ли, услышанный из открывшейся двери кафе, басовитый ритм чужой машины или мурлыкание в наушниках, брошенных на плечи кем-то из подчинённых – всё рождало в нём неконтролируемую эрекцию, и боль полосовала низ живота.
Услуги шлюх уже не помогали. Вадим бился в сетях своих желаний и принципов. И как мазохист-вуайерист каждый свободный клочок времени наблюдал за танцами Лины. Обычно развалившись на угловом диване, откинув голову на подушку, смотрел из-под прикрытых век за бесконечными упражнениями своей пассии, тихо сходя с ума от желания.
К счастью или нет, но эти десять дней пытки наконец-то пришли к концу. Если бы Ана хотела отомстить Вадиму за все его выкрутасы, то лучше бы способа не нашла. Но она просто занималась. Он это прекрасно понимал, только не становилось легче. Со всем этим положением надо было что-то делать.
Вернулись родители. Вначале всё шло как обычно. Галина Юрьевна без умолку щебетала, рассказывая, как замечательно и весело было с друзьями загородом, сетовала, что их так и не дождалась. Но работа – есть работа, от неё не сбежишь, хотя могли бы и уважить, потратив один из свободных вечеров.