- Кого я вижу! – стукнули его по плечу. Едва не расплескал содержимое рюмки.
- Шаман и ты тут? – оглядел приятеля, преобразившегося в общем то, в шамана. – Хорош, хорош, только бубна не хватает!
Они сомкнули ладони.
- С ним танцевать неудобно в паре, - буркнул Игорь, присаживаясь рядом. – Давно тебя не было здесь…
Ничего не значащие слова, но за ними вопрос – не нужна ли помощь.
- Да всё норм. Занят был. Решил оторваться, а тут новшество за новшеством…
- Угу, хорошую замену себе Лика нашла. Затейница, - он взял себе коньяк и теперь цедил его медленно. Мечтательное выражение лица дополнило следующие слова. – А танцует как! Такая энергетика…
- Обкатал уже? – заинтересовался Родион.
- Да ты, что! Она же, Хозяйка, - возмутился он. И на скептический хмык друга добавил. – Нет тут, правда, всё тихо. Ты же знаешь, что если и было бы что, то слухи бы пошли. А так, только обиженно сопят.
- Прям, как святая… - процедил Факир.
- Хм, вот в святости я бы её не упрекнул… слишком часто мальчики после особо жарких танцев в душ бегают. Ага. Умеет она так зажечь, что просто крышу срывает…
- И что, «смертельных» случаев не было? Здесь же и старички отрываются.
- Зря скалишься, - снисходительно усмехнулся Шаман. – Не знаю, как она это делает, только к каждому свой ключик подбирает. Словно интуитивно чует, кому что требуется. К ней уже и кличку приклеить стараются. Кто Чародейкой, а кто Ведьмой обзывают, но ещё не определились окончательно.
- Если так, то мне, прям, точно стоит сегодня у неё полечиться. - Родион снова взглянул на пустующее место Хозяйки. – Вот, кстати, о душе… Я тут без комнаты остался. Не поделишься спальным местом?
- Извини, но не могу, - нахмурился Игорь, - сам сегодня на птичьих правах. Подкатил к одной сердобольной малышке. Обещала пустить. Но вдвоём, боюсь, не прокатит. Она за традиционные отношения. О! Вот и она освободилась. Пока, друг, и не скучай…
Друг, ага, а поступает, как предатель. Он снова взглянул в зал.
Хозяйка в алом и весьма приличном платье по сравнению с тем, что отмечалось вокруг, уселась на свой трон. И тут же, охотники потянулись к ней за своей долей экстрима. Кому-то она лукаво отказала, от кого-то отшутилась. И совершенно неожиданно подала руку полноватому господину в белом костюме.
Выходит, стоило занимать место поближе, если нацелился на её персо
Родион
Зал уже на подходе шокировал непривычными взрывами хохота, будто не на танцы пришёл, а в театр на комедию заявился. Веселье и аплодисменты заглушили даже громкую музыку. Что там творится?
Родион ускорился, чувствуя, что главные события утеряны безвозвратно.
- Друзья, мои! Итак, объявляю расплату свершившейся! – объявил звонкий женский голос. – Вечер продолжается!
Всё-таки опоздал!
Звуки канкана и задорный визг разорвали ненадолго успокоившийся зал. Представление началось не в обычное время.
Вход непривычно перегорожен занавесями, как оказалось, двойными, с кулисами, как в театре. Так что не намного он ошибся в своём определении происходящего на слух.
Успел только сделать шаг по направлению второго занавеса, как он приоткрылся.
Двое, неузнаваемые в полумраке от слепящих лучей, проникавших из зала, вышли и скрылись у стены. Женская торопилась скрыться, но мужская успела догнать.
- Прости, слышишь? Прости, я не могу без тебя! Что хочешь, сделаю…- мужской голос.
О! И здесь мелодраматические разборки. Родион замер – есть ли смысл мешать?
- Оставь меня в покое, Вадим, - пренебрежительно-усталый женский. – Не нужны мне твои унижения.
Родион не любил подслушивать, но и выказать сейчас своё появление, было как-то неудобно отчего-то. Недавняя перебранка с Элькой вновь возникла перед глазами. Пусть, хоть эти разберутся меж собой.
Он решил, что будет рассматривать происходящее, как наблюдение из жизни с профессиональной точки зрения. Может быть, где-нибудь пригодятся эмоции, выказываемые голосами?
Вот, если представлять сценку, как увиденную, то он мог бы поклясться, что женщина, говорившая последнюю фразу, поморщилась.
- Я давно уже тебя простила, - произнесла она с недовольством. – Надо было не идти на поводу у родителей, а сразу же выставить тебя… не мучиться самой и не давать тебе даже призрачную надежду!
- Люблю тебя, понимаешь, люблю, - глухо и безнадёжно, словно с натугой вытолкнул слова из себя, невидимый Вадим. – Никому такого не говорил… никогда! Раньше не понимал…