- Вы были в Лондоне? – удивился Родион.
- Да. Когда мне исполнилось семнадцать, мы летали в Великобританию все вместе. Это было великолепное путешествие. Жаль, что последнее… в Европу. Но дальше были Азия и Америка. В общем, я покаталась достаточно по миру…
- А что теперь…
- Теперь просто будет не с кем. Папа умер, а с ним и желание к «перемене мест».
- Да-а, Анжелика совершенно другая, - протянул Родион. И было в его лазах столько неприкрытого восторга. – Зато у меня появился умный собеседник, который знает много больше меня. И это – здорово!
– И, как оказалось, знает много лишнего для обычной жизни. – С сарказмом ответила она. - Но может быть, пойдёмте, подрыгаем ногами? – предложила не просто так. – А то на нас уже обращают внимание? Интеллектуальные беседы не для танцевального зала…
- Вы приглашаете меня?
- А отчего бы и нет? Для вас это принципиально?
- Нет, конечно!
Вскочив, Факир опередил её всего лишь на мгновение. Но вид стандарта был соблюдён – кавалер приглашает даму. Только одно было не так. Ана совершенно забыла, что по собственноручно составленному списку, следующим танцем было танго. Аргентинское танго.
Первые аккорды всколыхнули воспоминания о новогодней вечеринке и об их с Ильёй встрече, о страстном слишком откровенном танце. Она невольно ощутила озноб от первого прикосновения артиста, после взбудораженные нервы окатило пламенем.
Но всё это лирика. Тело уже двигалось в переменчивом ритме, привычно совершая движения, улавливая и предугадывая желания партнёра.
А, гори оно всё синим пламенем!
Факир танцевал резко и в самом начале – технично и бесстрастно. Он, как и партнёрша, подхваченный мелодией, будто вспомнил о чём-то своём. И это отчуждение не давало расслабиться, напряжение только росло, перекатываясь бликующими волнами.
И, вдруг, один короткий взгляд – ах, госпожа, вы так прекрасны! - распахнулся настежь, давая выход накопившимся чувствам.
Оттолкнул, давая совершить кружащий голову отход. И тут же поймал, дёрнул на себя, притягивая, покоряя, завораживая. Уронил, подхватывая, как величайшую драгоценность. Склонился, упираясь в глаза жарким до боли взглядом.
Новый рывок, переход, кружение. Переплетение ног и сомкнутые руки.
Ана внезапно почувствовала его внутреннюю боль, тревогу о ком-то недоступном. Явно не о ней. Иначе движения были бы иными. А может быть, это её собственная тоска наконец-то нашла выход, распуская свой шипастый бутон.
В этом излитии чувств они оба сродники. Что-то вроде сестринских чувств к этому непутёвому мужчине проснулись в душе. Стало как-то лучше, спокойнее. Будто появилась какая-то невидимая опора. Странное совершенно непонятное чувство, не поддающееся объяснению. Совершенно иррациональное чувство.
Они, приняв с лёгкими поклонами аплодисменты от выстроившихся в круг зрителей, ещё поболтали у её трона на отвлечённые темы. А после Факир засел у бара. Плотно и основательно засел. Целеустремлённо накачивая себя алкоголем.
И каждый раз, проходя мимо, Ана созерцала одну и ту же картину. Родион опрокидывает рюмку за рюмкой, но спиртное его, будто не берёт. Он смеётся, рассказывает что-то потешное тем, кто оказывается рядом. Люди меняются, а он всё остаётся. И взгляд, когда думает, что его никто не видит, тот ещё – несчастный и лихорадочный.
Может быть, у него какие-то неприятности или ещё что похуже.
Наверное, она об этом ещё пожалеет, но…
- Слушай, а у тебя есть, где переночевать? – спросила она. Время уже давно перевалило за полночь, и большая часть гостей разошлась. – Что-то я тебя в списке на бронирование номеров не нашла.
- А что есть предложение? – криво ухмыльнулся он.
- Есть, - кивнула Ана.
Он тяжело поднялся и чуть не рухнул на девушку, окончательно теряя ориентацию в пространстве, ухватился за стойку и стоял покачиваясь. Сдулся, как воздушный шарик, ощутив чужое сочувствие.
- Это сколько же он выпил? – спросила она у подскочившего на своём месте бармена. Тот только развёл руками. – Стаса вызови!
Вдвоём с начальником охраны они оттащили артиста в её комнату и сгрузили на кровать. Распорядившись, чтобы включили камеру видеонаблюдения – а то мало ли что спьяну может натворить нежданный гость, она внезапно была схвачена за руку.
- Эля, Элечка, ты вернулась? Млядь белобрысая… не уходи! – бормотал он, впиваясь пальцами в её запястье. – Я же, не могу без тебя…
Напился до чёртиков. И кто эта такая - Эля? Ана с трудом высвободилась из удивительно крепкой хватки. Потёрла запястье, думая о том, этот приступ неуместной жалости, ещё выйдет ей боком. Факир ещё что-то бормотал, но уже невнятное.