Девчушка в трико у станка и в первом бальном платье на паркете какого-то детского конкурса танцоров со статуэткой в руках. Далее фото обрели цвет, Анжелина на них росла и превращалась в очаровательную девушку. Даже наряды становились взрослее и откровеннее.
Наконец, Илья задержал взгляд на сияющем личике пятнадцатилетней нимфы. Именно такой он всегда её помнил. Память, удушающе пахнув в лицо сладким запахом сена, вернула ему ту единственную вполне невинную ночь одну на двоих. Даже сердце закололо и защемило. Так странно, столько лет прошло…
Заставил переключить внимание на следующие снимки, но смотрел уже более рассеянно.
- А-а, вот что ты делаешь, - услышал смущённый голос рядом. – Папа увлекался. Надо бы поснимать, а то, как-то неудобно. Словно культ имени меня. Только руки как-то не поднимаются разрушить. Так и висят, больше как память об отце…
- А почему первая фотография в чёрной рамке? – внезапно осипшим голосом спросил он.
- Не знаю, - пожала плечами Анжелина. – Наверное, просто тогда другой не нашлось. Это перед первым уроком в танцевальной школе. Меня туда папа привёл и сказал так: «Пока ты танцуешь – ты живёшь!» Несколько громко сказано, но верно. В детстве я очень много болела. А сейчас даже грипп большая редкость и за три дня проходит.
Илья вытащил из памяти тот момент, когда просматривал списки оплачиваемых бюллетеней по больничным листам и ещё удивлялся их малому количеству. Лучше рядом с ней думать о сухой статистике и прочих фактах.
- А этот мальчик и мужчина рядом с тобой…? – напомнила о своём существовании внезапная ревность.
- Это Олли, - грустно улыбнулась она. – Мой друг с самых ранних шагов в танцах. Замечательный парень. Медлительный, как ленивец, меланхолик с рождения. Но в танцах – асс!
- И почему вы не вместе? – упрямо настоял он.
- Ну-у, Илья Викторович, за друзей замуж не выходят, - хмыкнула Анжелина. – Он мне, как брат… - она явно хотела что-то ещё сказать, но удержалась и просто шагнула к раскрытым дверям столовой. - Пойдёмте, лучше кофе пить и завтракать.
Горячие бутерброды, круассаны, печенье – сервированный под европейский завтрак стол. И кофе душистый с пряностями. А главное, хозяйка, которая не подумала оправдываться за то, что чего-то не хватает, не спрашивающая о том – может быть ещё что-нибудь сделать. Илья жутко не любил подобного лебезения перед собой. Анжелина же, просто была уверена в себе.
Это подкупало ещё и тем, что всё выставленное перед ним, полностью совпадало с его вкусом. И даже кофе с любимым набором добавок не больше – не меньше, а в самый раз.
Отчего-то вспомнились слова мамы, произнесённые ей однажды: «Та женщина, что предназначена тебе, всегда сама будет знать, что ты любишь и чего ты хочешь…» Сказано это было, походя, как комментарий к их отношениям с отцом. А теперь внезапно горячей каплей, упавшие на сердце.
Ели в молчании не торопясь, то и дела сцепляясь взглядами. Не хотелось признавать, что в домашнем трикотажном платье девушка ещё более притягательна. Наверное именно поэтому задал этот неприятный вопрос:
- Что у вас с Вадимом произошло? – словно наступил на больную мозоль.
- Ни-че-го! – Анжелина в это время встала, чтобы налить ещё кофе и едва не уронила чашку. – Он пытается вернуться, а я отбиваюсь, как могу… и стараюсь, как можно безболезненно его отшить.
- Но, Вадим говорил…
Она взяла турку в дрогнувшую руку. Потом поставила обратно. Повернулась, отчаянно блеснув глазами, полными слёз.
- Между мной и кем-либо ещё вообще ничего не может быть, - гордо задрав подбородок произнесла она. – Потому что однажды услышала от одного мальчишки: дождись меня! И приняла эти слова всерьёз…
И тут, как назло, заорал телефон, оборвав её признание. Один взгляд на часы. Пять минут седьмого. Ну, да – дядя поднялся и взялся за дела, а значит, за своих партнёров и помощников.
- Прости, не могу не ответить, - вынул гаджет и нажал на зелёную трубку, ловя на себе удивлённый взгляд.
Да, аппарат был старый, но надёжный и не отслеживаемый, только для связи с дядей. Оттого и всегда в кармане. Другой навороченный остался в куртке в прихожей.
- Да, Владислав Павлович, - Илья поднялся из-за стола и вышел в прихожую.
- Надо чтобы ты срочно приехал, - как-то сердито приказал Коршун.
Илья даже удивился с чего бы это, вдруг. На заднем плане раздался шорох и постукивание, будто кто-то бил пальцем по стеклянной ампуле, тихо и уверенно. Наверное, врач пришёл делать инъекцию. И происходило всё не по расписанию, которое все близкие знали назубок, чтобы не мешать.