Если против действий Ильи она нисколько не возражала. В конце концов, сама этого добивалась. Только вот обстановка совершенно не располагала.
Брезгливость взбрыкнула и вздыбилась.
- Нет, - простонала она, хватаясь за кисти наглючих рук. Резко села.
Её не поняли, а может быть, просто не расслышали. И пуговка покинула петельку
- Не-ет! – Ана попыталась оттолкнуть со всей силой. И это получилось.
Илья отступил на шаг скорее от недоумения. Она сползла со своего неуютного ложа, вставая на траву, тут же возвращая пуговицу джинсов на положенное ей место.
- Почему? – опешил и, кажется, обиделся Илья. Голос звучал как-то глухо, хрипло.
- Нет … - Ана ещё раз повторила это слово, скорее для себя, чем для него. – Нам надо поговорить, а не … - она хотела привычно произнести «трахаться», но это было бы грубо и несколько не соответствовало тому, что происходило между ними на самом деле, поэтому опустила, - … на этой помойке.
30.2
Илья
«Люш…»
Она сама, наверное, не понимала, что только что сказала, как назвала его. Странно, но так называл в этой жизни его только самый духовно близкий человек из далёкого детства – бабушка Настя. Мама отца.
Невероятная связка из тоски по давно ушедшему человеку, единственному, который понимал и поддерживал, и недавнего страха за Ану, совершенно сорвала все его щиты, которыми он прочно отгораживал себя от мира. Илья сорвался. Совершенно потерял самообладание. Одно дело дать себе разрешение на свободные отношения. И совершенно другое – впустить в свой мир, принять полностью другого человека.
Присвоить и не отпускать никогда, защитить, подчинить, приручить.
Да, наверное, если это именно так, то не стоило стараться овладеть этой женщиной прямо здесь. Он совершенно не считал её доступной, но сама её профессия теперь накладывала определённое отношение. Потом, он же знал, что общение с Вадимом ни у одной из его пассий не обходилось уровнем «детского сада».
А она устояла? Ха. Тем более, Вадик хвастался… р-р-р, нет не стоит вспоминать болтовню этого психа, иначе снова захочется его убить, как там в подворотне.
В общем, несколько опешил от категоричного «нет». И чисто на интуиции задал вопрос:
- Что же ты хочешь?
- Я хочу от тебя ребёнка, - шокировала она прямым взглядом и откровенным ответом.
И пока он зависал, продолжила, покусав нижнюю губу и так опухшую от его действий.
- Я прекрасно понимаю, было бы проще позволить тебе всё, даже здесь, надеясь на … «чудо», - она судорожно выдохнула и посетовала, опустив глазки долу, выдав невероятное, - только дефлорация в антисанитарных условиях, как-то не входила в мои планы. Не малолетка всё-таки…
Шок за шоком… поистине, это изумительный вечер.
- К-хм, - прочистил он горло. Недоверие, удивление, осознание. Верю – не верю! Впервые за полтора десятка лет щёки обожгло не от гнева. А голос просто-таки сел. – И?
- Предлагаю, встретиться, когда тебе будет удобно, - деловито предложила эта невероятная особа, - в более цивилизованных условиях. Возможно не один раз, если ты не против.
Он помотал головой, чтобы избавиться, как казалось от наваждения. И чтобы чем-то занять руки, защёлкнул пряжку на штанах.
- Почему, вдруг, именно я? – спросил сипло, усмехаясь неизвестно чему.
- Потому что, как оказалось, - она снова посмотрела прямо в его глаза, - все мужчины, кроме тебя, при определённом приближении вызывают у меня приступ тошноты. Я просто не смогу … переспать.
Это что – такое своеобразное, завуалированное признание в любви? Или хладнокровная сделка?
Идиотская ситуация, право слово! И понимай её как хочешь.
- Значит, проверку прошёл? – процедил он щурясь.
- Это ты..? А-а, - сообразила она, - свою проверку ты уже прошёл пятнадцать лет назад. Замены не нашлось. И теперь уже не будет, скорее всего…
- Неужто, всё так плохо? – протянул, уже улыбаясь собственным мыслям.
В голову отчего-то снова полезли совершенно несоответствующие к тону разговора пакостливые мысли. Возможно от того, что рубашку Ана не удосужилась застегнуть и так и стояла перед ним расхристанная, раскрытая до пояса и ни сколько не смущалась. И пусть эта провокация чистой воды, ведь и более откровенные платья в танцах допустимы. Мысли плавно уплывали вдаль, совершенно не в ту сторону, что соответствовала взятому деловому тону.