- Мама, позволь тебе представить… - немного замялась. А, действительно, как определить их отношения? – Илья Викторович Коршун любезно согласился меня подвезти.
Мама, услышав фамилию гостя, отчего-то вздрогнула. Взгляд сузившихся глаз стал пристальным и чрезвычайно внимательным. Она будто бы старалась разглядеть нечто особенное, но не находила.
- Галина Юрьевна, моя мама, - продолжила Ана, напряжённо следя за ней.
- Не могу сказать, что мне очень приятно, но… - буркнула женщина, скорее собственным мыслям, чем стоящему перед ней в недоумении мужчине.
Илью так же, наверняка удивила такая реакция. Но само удивление отразилось только выгнувшейся бровью. Привычку сохранять покерфейс в он отпустил за ненадобностью.
– Ну, что ж, прошу в дом, - всё же гостеприимство возобладало.
И первая направилась к крыльцу.
- Я, наверное, поеду, - нахмурился Илья.
- Нет, нет, - повисла на его локте Ана. Ей было стыдно за поведение матери. – Мы так и не договорили, - напомнила она. – Не обращай внимания. Она скоро оттает…
Потянула его внутрь. В прихожей взялась ухаживать: распахнув дверцы шкафа, достала с нижней полки отцовские тапочки, почти новые. Отчего-то не хотелось предлагать те шлёпанцы, что всегда натягивал Вадим. Как-то неправильно это было.
Но именно на это мама обратила весьма пристальное внимание и нахмурилась ещё больше, хорошо хоть ничего не сказала по поводу использования сакрального предмета. Последнее время Ане казалось, что мама медленно, но верно сходит с ума, возводя её отца и его деяния в культ.
При каждом удобном и не очень случае звучало неизменное: «Вот папа бы сказал по этому поводу… сделал бы так…» И как столкнуть маму с этой тропы прошлого и заставить жить дальше без излишней оглядки на прошлое, ведь, как бы там ни было, а папа не был идеалом.
Соответственно, оставляла она Илью с явным беспокойством. Но когда спустилась из своей комнаты, наскоро переодевшись в домашние шортики и маечку, то застала почти идиллическую картину.
Илья сидел за столиком у окна на самом почётном месте, когда-то занимаемом отцом. Перед ним исходила паром жареная картошечка. А мама, ещё совсем недавно встретившая гостя в штыки, щебетала что-то отвлечённое про сбор ранних грибов и ласково улыбалась.
Девушка, мысленно готовившаяся встать стеной, дабы притушить возможный конфликт непримиримой родительницы и возможного отца будущего внука, так и застыла в дверях, прислонившись к косяку.
- Ну, что застыла? – как-то грубовато для профессора лингвистики буркнула мама, далеко не сразу обратив на дочь внимание. – Проходи к столу… чай не в гостях. – И тут же перевела внимание на мужчину, - Ильюшенька, ты варенье любишь?
- Конечно, Галина Юрьевна! – широко улыбаясь ответил, собственно, Ильюшенька.
- Малиновое, клубничное или вот ещё айвовое есть или абрикосовое?...
- Клубничное, конечно… - ласково прервал перечисление видов сладкого продукта гость.
И мама сорвалась со всех ног в сторону кладовой.
- Ты что сделал с моей мамой? – почти шёпотом осведомилась Ана, присаживаясь напротив Ильи с кружкой компота. – Заколдовал, что ли?
- Хм, - усмехнулся он, накалывая на вилку дольку маринованного огурчика, - умение найти общий язык и склонить любого партнёра на свою сторону – неотъемлемая черта хорошего торгового представителя… - И в серых глазах заплясали лукавые чёртики.
- Надо же, какой талант, - протянула она нарочито недоверчиво. – Помнится, кто-то ранее не отличался многословием…
Илья прищурился от удовольствия, хрустя солением.
- Иногда велеречивость – это не главное, - наворачивая картошку, заметил он. – Всё-таки домашняя еда – это гораздо лучше всякого ресторанного извращения. А твоя мама ещё и готовит превосходно, именно так, как я люблю.
- Подумаешь, - отчего-то ревниво нахмурилась Ана. Вот не замечала ранее за собой такой черты! – Я умею не хуже.
- Ловлю на слове, - схватился за её оговорку мужчина, умело переводя разговор в нужное ему русло, - пригласишь в гости. Только тогда одними бутербродами не отделаешься…
И было в последнем замечании, вполне невинном с виду, столько двусмысленности, что щёки девушки обдало жаром.
- Так ты… - спохватилась она.
Но тут в кухню ворвалась Галина Юрьевна, с целой полудюжиной полулитровых пузатых баночек. Ана было кинулась к матери на помощь, но та отмахнулась от неё и аккуратно сгрузила добычу на тумбу у мойки. Принялась, щебеча что-то об удачном огородном сезоне прошлого года и сожалении, что теперь некому всё это оценить. Всхлипнула, совершенно неинтеллигентно смахнув навернувшуюся слезу, тыльной стороной руки.