- Что?!
- Вы о чём вообще? – Джинни тоже нащупала себе лепёшку.
Гарри рассказал о походе в клуб(2).
- …Через месяц он написал мне, а я ответил, а он опять. Потом встретились, ещё раз, и так оно всё и получилось.
- Невероятно, – повторила Гермиона. – В это невозможно поверить.
- Почему же? Неужели двое взрослых людей не могут понравиться друг другу и… ну, закрутить роман?
- Смотря кто, – вяло возразила Гермиона. – Представь себя на нашем месте.
- Представь, что ты застал Рона с Беллатрикс Блэк, например, – подхватила Джинни. Гарри воззрился на неё с ужасом.
- Сравнения у тебя – поседеть можно!
- Пожуй лепёшку, пройдёт.
- Хорошо, – Гермиона шлёпнула ладонью по столу. – А когда ты собирался рассказать нам?
- Нууу…
- О, да ты и не собирался, так?!
- Нет, а что тут можно рассказать? – Гарри разозлился. – «Кстати, я сплю с Люциусом Малфоем, и мне это нравится»?!
- Гарри Поттер, не смей на меня орать!
- Извини, – он вздохнул. – Ну правда, Гермиона: я же не поведу его на ужин знакомиться с роднёй. Каких официальных объявлений от меня ждёшь?
- Да хоть бы на неофициальное сподобился – всё лучше, чем так.
- Это да. Простите, случайно вышло.
Некоторое время они сидели молча, уничтожая лепёшки. Наконец Гермиона сказала:
- Надо идти, а то наши забеспокоятся, что долго нет.
Гарри поднялся.
- Вы… не сердитесь?
- Вовремя спохватился, – ворчливо ответила Гермиона, взмахом палочки уничтожая крошки. – Нам-то что, да, Джин? Если ты уверен, что всё в порядке… – она пытливо глянула ему в лицо.
- Уверен, уверен. Только не говорите остальным, ладно?
Гермиона рассмеялась.
- Что ты! Я бы не хотела быть тем, кто им всё расскажет. Так что не волнуйся – мы просто спрячем это воспоминание в думсбор и постараемся забыть, как страшный сон. Я, по крайней мере, так и сделаю.
- А я нет, он совсем неплохо выглядит.
- Джинни!
- О, спасибо, что оценила.
- Да вы оба спятили!
Распрощались они вполне по-дружески, но когда Гарри вернулся домой, на душе у него было неспокойно. Он раз за разом перебирал свои аргументы и убеждался, что прав, да и девчонки вроде нормально приняли, когда пришли в себя, но… Мерещилось ему что-то неуловимое, неправильное, и это что-то портило настроение. Гарри надеялся, что Люциус дождётся его, но нет: спальня пустовала. Настроение упало до нулевой отметки, но тут взгляд упёрся в стоящий на столе флакон. Хм, этого здесь не было. Гарри взял его, повертел в руках и улыбнулся.
Обезболивающее зелье.
(1) – по традиции в Ламмас молодые люди могли заключить пробный брак на год
(2) – подробнее об этом в фике “Приватный танец”
====== Глава 9 ======
В доме на Гриммо завелись яблоки.
Разных сортов, цветов и размеров, они находились в самых неожиданных местах, и никто не мог сказать, откуда они взялись. Особенно часто коварные фрукты подворачивались в самые пикантные моменты под руку Люциуса или подкатывались под поясницу ругающемуся Гарри. В конце концов Кричер получил приказ изгнать захватчиков из всех уголков дома. На пару дней они исчезли, а потом Гарри, вернувшись с прогулки, обнаружил у себя в руках бумажный пакет отборного “Редстрика” и понял, что борьба безнадёжна: яблочный август вступил в свои права.
После шумного Ламмаса Гарри решил отдохнуть от людей — засел дома в окружении книг и, разумеется, беззаботно катающихся повсюду яблок. Дни стояли тихие, ясные, но не жаркие. Ветерок заносил в окно горьковатый запах костров и первые паутинки. В такую погоду не хочется делать резких движений, да и вообще ничего делать не хочется. Дом сладко дремал, воспаряя над городским шумом, и ни Кричер, ни Гарри не собирались тревожить его покой уборкой. Даже Элоиза приостановила кукушечный геноцид и лишь многообещающе косилась на обитательницу часов — я, мол, тебя достану, но позже. А та, уловив общий настрой, куковала вяло и невпопад. Сквозняк шелестел страницами разбросанных книг, из шкафов выпадали пакеты с фирменной, так ни разу и не надетой одеждой, и посреди всего этого великолепия, в линялых джинсах и любимой футболке, бродил Гарри — повелитель яблок. Ему было слегка неловко перед вечно занятым Люциусом за свою праздность, и он жутко удивился, когда тот объявил, что хочет остаться на Гриммо на несколько дней (“Если ты, конечно, не возражаешь”).
Гарри не возражал.
Поначалу было очень непривычно видеть Люциуса в домашней одежде, знать, что можно никуда не торопиться. Гарри нервничал, пытался изображать радушного хозяина, пока наконец Люциус не призвал его “перестать мельтешить и расслабиться”. Гарри расслабился, да так, что на следующий день отказался идти на кухню и вообще куда бы то ни было. В результате они весь день валялись в спальне и грызли яблоки. Гарри читал или дремал под боком у Люциуса, а тот разбирал спецификации и накладные, писал, высчитывал что-то и иногда принимался рассуждать вслух — была у него такая привычка. Гарри это совершенно не мешало. На огонёк залетела Элоиза, её прельстили черновики Люциуса, разбросанные по постели. Она сгребла смятые пергаменты в угол кровати и нырнула в них с головой.
— Что она делает? — удивился Люциус.
Гарри приоткрыл один глаз.
— Гнездо строит. Твой филин совсем вскружил бедняжке голову. Погоди, сманит его к нам.
— Вот ещё. Гаспара я не отдам. Кто тогда будет почту носить? И потом, одну сову я тебе уже подарил.
— Не считается, ты просто хотел от неё избавиться.
— Неправда, мне нравится эта птица – в ней столько ненависти, — Люциус скрутил жгутом очередной черновик и добавил Элоизе стройматериала. — Надеюсь, миссис Гнездо не будет спать с нами?
— Ну, в доме же два десятка спален, переберёмся.
— Предпочитаю именно эту.
— Значит, переберётся она.
— Ты невероятно великодушен.
— Ага, — Гарри поглядывал на него и думал, что если бы ему вдруг понадобилось доказательство реальности происходящего, то вид босых ступней Люциуса Малфоя подошёл бы как нельзя лучше. Это и ещё шальное яблоко, которое по обыкновению впивалось в лопатку.
— Что смешного?
— Ничего. Хочешь яблочко?
На третий день Люциус запросил еды и попытался вытащить его в город. Разнеженный яблочной ленью Гарри отчаянно сопротивлялся.
— Вставай, — Люциус обнял его и потормошил. — Я голоден, пошли обедать.
Гарри потянулся, прижался теснее и пробормотал:
— Можешь съесть моё ухо.
— Ухо?
— Угу. Левое. Оно мне никогда не нравилось.
Люциус фыркнул и легонько прикусил пожалованную ему мочку.
— М-м… Вкусно. Но мало. Давай и второе.
— Нет, не могу же я совсем без ушей.
— Тогда вставай.
— Может, пиццу закажем?
— Не знаю, что имеется в виду, но уверен: я это есть не буду. Поднимайся.
— Ну попроси Кричера! — Гарри зарылся в подушку.
— Он вечно пересаливает.
— А ты скажи, чтоб не пересаливал.
— Он всё равно делает по-своему.
— Да, старина Кричер такой, ему не поуказываешь... Эй! — Люциусу надоело ждать, и он ловко спихнул Гарри на пол.
— Одевайся, тебе говорят!
— Да ладно, ладно...
В этот момент от Молли пришла посылка — яблочный пирог размером с колесо.
— Не судьба, — довольно резюмировал Гарри, заползая обратно в кровать.
— Опять яблоки, — поморщился Люциус, но от своей доли ароматного воздушного пирога отказываться не стал и даже уделил кусочек Элоизе.
На четвёртый день “каникулы” Люциуса закончились, и он ушёл. А Гарри валялся в постели и думал о том, что произошло за эти полтора месяца. Думал о нём. Вспоминал.
Единственное, что он мог с уверенностью сказать о Люциусе: с ним было хорошо. Не всегда легко, но хорошо — всегда. Хотя, многое ли можно узнать о человеке за какие-то семь недель? Гарри считал, кое-что можно. Например, что он любит кофе. Что предпочитает яблоки грушам. А иногда может прийти без приглашения.