- Перехвалил, - улыбнулся Алябьев. - Войну-то эти надёжные и твёрдые косточки армии как раз и проиграли.
- Нет! - возмущенно перебил Краснов. - Проиграли потому, что большинство офицеров в боях повыбили! Помнишь, как наши офицерские полки лупили красных в том же 19-м году, и что от них осталось в 20-м? И какая армия тогда у нас была, а? А?! На треть состоявшая из пленных красноармейцев и разного сброда. Они сдавались при первом же удобном случае. Разве нет? А ты не задавался вопросом, друг мой, почему тебе подполковника не дали, а? Я отвечу: потому что ты капитаном в окопе всегда нужнее был, чем в любом штабе. И солдат понимал, и они уважали тебя, и шли за тобой.
- Что теперь говорить, Коля? Дело прошлое…
Красный автомобиль направился в сторону площади Пигаль. Здесь Краснов притормозил, подозвал какого-то мальчишку, шепнул ему пару слов и сунул денег. Потом было то самое укромное местечко, спиртное, закуска и душевные разговоры.
- Сначала Турция, затем Болгария, затем уж и Франция… - отвечал на вопросы Николая Алексеевича Сергей Сергеевич. - Пришлось помыкаться и с жильём и с работой…
- И грузчиком в Сен-Дени тоже, поди, пришлось… - знающе вставлял Краснов.
- И грузчиком тоже работал… - соглашался Алябьев. - И всем тем, на что я сгодился.
- Я тоже от тебя не отстал, - отзывался Краснов. - И сигареты набивал, и абажуры клеил, и гробы строгал. Теперь вот в такси. А Милана? Милана Радеева теперь где, не знаешь?
- Здесь, в Париже. Замуж вышла за одного «лягушатника». Удачно. Теперь она госпожа де Маршаль. Каждую пятницу приглашает меня на ужин. В январе деньгами мне помогла, благодаря чему я себе автомобиль купил, хоть и старенький, но служит пока исправно. Да и так… Если что – помогает! Молодец она!
- А ты, Серёжа?
- Работаю на одного шустрого пройдоху… Развожу разную всячину.
- Так уж коли ты из шоферов, да тем более из наших, так давай к нам в такси, а?! Я дам тебе рекомендацию, а? Полковника Невелева помнишь?
- Как же! Помню!
- Вот! - Краснов стал загибать пальцы и перечислять: - Невелев, я, Миша Царёв, Алёшка Астафьев! Петька Русаков, чуть не забыл его, прости господи! С одного нашего полка целых пять человек! Все за тебя слово замолвим! Давай к нам, а?!
- Однако, Николай, я слышал, что в апреле прошлого года министр Дюрафруа, учитывая ходатайства французских таксистов, весьма подгадил нашим соотечественникам.
- Было дело, Серёжа, было. После его постановления больше чем полтысячи наших ребят были не допущены до экзаменов и отсюда не получили «розовых карт»1. Но, разрешили же этот вопрос! - Краснов гулко бухнул себя кулаком в крутую грудь: - Я сам в «Союзе русских шоферов»!
«розовых карт»1 – разрешение на управление автомобилем на территории Франции
- Слово «союз», Коля, мне как шашкой по шее… - Алябьев поморщился.
- А ты, Серёжа, не ассоциируй его со словом «советский», наплюй! - посоветовал Краснов и задорно крикнул: - Эй, гарсон! Нам ещё выпить!
Едва выпили, как из пропитанного табачным дымом воздуха выплыл мужчина в тугом кожаном пальто с безобразными шрамами на лице. Они тянулись ото лба до левой щеки и от правого виска до подбородка, отчего его худая некрасивая физиономия выглядела ещё более исковерканной и ассиметричной, можно даже сказать, зверской.
- Здравствуй, Сергей Сергеевич! - сказал он.
- Поручик?! - радостно удивился Алябьев, крепко обнимая его. - А мне сейчас Николай упоминает тебя, дескать, Миша Царёв… А я ещё думаю: как же так?.. А ты, вот!..
- Выжил, Серёжа! Выжил! Собрали по кусочкам. Страшен, да? За глаза зовут «Уродом»… Но моя жена говорит, что я ей даже нравлюсь! Не знаю… Жалеет меня, наверное…
- Внешность мужчины – это не самое главное, Миша! Спроси о том у любой настоящей женщины!
- Ну тебя, Сергей Сергеевич! Знаю я этих настоящих! И не будем о них! Однако моя годовалая дочурка моего лица отнюдь не пугается!
- Как же тебя может испугаться любимый тобой ребёнок, Михаил Викторович?! - воскликнул Алябьев, понимая, что тот появился в этом укромном местечке, где они засели с Красновым, совсем не зря, что Краснов тут же и подтвердил:
- Мишенька!.. - Он прижался пьяной щекой к кожаной груди Царёва. - Я чего мальчишку-то за тобой послал, а? Тут недалеко «коробушка» моя стоит, а я это… как бы уже слегка не трезвенький… Нельзя мне нынче за «баранку», друг ты мой…
- Нельзя! - с улыбкой соглашался поручик. - А то ведь вы на пару с Серёжей весь Париж разгромите. Всё сделаю, Николай Алексеевич! Не беспокойтесь за авто.
Царёв ушёл. Алябьев и Краснов остались с разговорами и вином.