Люси ждала Алябьева там, где и обещала, за углом ближнего дома.
- Всё нормально, - сказал ей Сергей Сергеевич. - Больше Мишель тебя не тронет. А если тронет – пусть пеняет на себя. Иди домой. Спасибо за помощь.
- Пойдём ко мне… - предложила она и смутилась, как не целованная ни разу девица.
- Как-нибудь в следующий раз, - пообещал он.
- Не придёшь ведь… - со слабым вопросом в голосе, но уверенно бросила она.
- Нет, - согласился он, думая о той девушке, которая его сейчас наверняка ждала.
А если не ждала, то он плохо знал женщин…
Действительно, свежий воздух ночного Парижа был лёгким и возбуждающим. После дождя фонари стали гореть как будто ярче, автомобили по улицам засуетились, людей стало больше – город истосковался от мокрого безделья и ожил. Точнее сказать, ожил в тех местах, где обычно: у ресторанов, синемы, кафе и у прочих публичных заведений. Где-то свистнули, где-то крикнули, где-то бабахнули, полицейские туда на велосипедах помчались…
Ожил великолепный Париж, ожил!