Впоследствии я стал встречать его чаще. К этому времени я уже не обращал особого внимания на внешний вид людей и не ставил для себя никаких социальных рамок. Приглядываясь к нему в университете, я заметил, что он беден и страдает от этого. У него были сложности с одеждой, с мелочами для учебы – я видел, что и с деньгами все было совсем плохо. Вскоре я стал наблюдать за ним постоянно. Я обратил внимание, что он обедал в первом корпусе, и пару раз наведывался туда. Оказалось, в обед он чаще читал, чем ел.
В тот счастливый (или не очень) для меня вечер я позволил Шатову (а он оказался на факультете русской филологии того же университета) увлечь меня на тусовку в гей-бар, где я, благодаря отношениям с Жанной, не был уже давно. Он обещал привести нового мальчика со своего факультета. Нил еще не назвал его имени, а я – ей богу – уже знал, кто это будет. Клянусь, я не сомневался, что он пригласит того улыбчивого блондина. Я рассмеялся в голос, в очередной раз улыбнувшись жизни и ее милости, и возблагодарил провидение за такое внимательное ко мне отношение. Поистине, мы сами не знаем, чего хотим от жизни.
Я приехал в бар. Тот парень стоял за стойкой и смотрел на выпивку. Я подошел к нему сзади и сказал:
–Выбирай, я угощаю.
Он вздрогнул от неожиданности, улыбнулся и спросил:
–Так быстро?
–Чего ради ждать? – Ответил я и вооружился лучшей из моих улыбок.
Мы заказали вина, он расслабился. Шатов, видя, что парень мне приглянулся, то и дело подскакивая к нам, убежденно кивал головой на каждую мою реплику об убогости заведения и специфичности публики. Саша Короленко – так звали нашего нового друга, – улыбался на мои слова. Шатов отметил, что наш круг разрастается людьми с "литературными" фамилиями. Меня он представил как Раскольникова. В ту первую беседу мы выяснили, что наш новый друг именуется Александр Владиславович, а я – Владислав Александрович, что мой день рождения – 05.10., а его – 10.05., и мы оба обожаем русскую классику. Я спросил, не гей ли он, и он ответил, что гей. Я ничего не сказал, но позднее всё-таки предложил ему довезти его до дома. Оказалось, что он живет рядом со мной, на 30 лет Октября.
В ту ночь я впервые усадил его на мотоцикл сзади и заставил держаться за мое тело. Саше было неловко, а мне понравилось. Я довез его до дома. Когда за ним закрылась дверь подъезда, я признался себе, что это начало интересной дружбы, и может даже больше.
Мы стали встречаться в университете. Я уговорил его обедать со мной, и часто платил за него. Поначалу Саша смущался, но я объяснял, что хорошо зарабатываю на переводах, и деньги у меня есть. Вскоре мы втроем – я, Шатов и Саша поехали на дачу моих родителей, на Сылву. Мы слегка выпили и даже раскурили траву, которую Шатов обычно доставал для себя на мои деньги. Мы много рассуждали о литературе и схожести нас с главными романтическими образами классической литературы. Вскоре мне пришла в голову мысль основать шуточный орден, где члены ордена должны собираться каждую неделю, один раз в месяц курить марихуану, два раза в месяц пить вино и вечно обожать классику. Так родился наш клуб любителей классической литературы – мы называли его просто "клуб".
Мы с Сашей стали встречаться чаще, и я окончательно перестал думать о Жанне. Она порой звонила, плакала, а я приезжал и успокаивал ее, понимая, что не могу дать ей любви.
У Саши была очень изящная речь. Он привлек меня своей физической красотой. Что-то особое было в его облике. Я все чаще позволял себе незначительные подарки или знаки внимания, горячо просил его принимать их, объяснял свой интерес и покровительствовал ему почти во всем. Он стеснялся своей бедности, но я старался быть терпимым к его комплексам. Я узнал, что он четвертый из шести детей, у них совсем немного денег. Лихие девяностые разорили и уничтожили немало семей. Я уже очень хорошо понимал экономическую ситуацию в стране, но именно на примере Саши, и на твоем впоследствии, я видел, как беспощадна политика. Я тогда был слеп и не понимал, как вы оба переживали эти тяжелые моменты, как росли на них, обрастали силой. Моя сила закалялась не на тех наковальнях, я был далек от понимания вашей реальности.
Мы с Сашей вскоре стали неразлучны. Я водил его по магазинам, убеждал, что очень хочу делать ему подарки, убеждал, что его красоту необходимо подчеркивать, все чаще баловал. Он поначалу обижался, но я был так искренен и так горяч, что он уступал. Однажды я узнал, что из-за нехватки денег он ходит в университет пешком. Я выучил его расписание и подстроил так, словно выезжал учиться одновременно вместе с ним, поначалу просто предлагая довезти, а впоследствии уже нагло подъезжая за ним к дому. Чтобы он не мерз верхом, я купил кожаный костюм мотоциклиста и подарил ему. Я хотел сделать этот подарок особенным, хотел сделать его шагом к сближению, потому что к этому моменту Сашин женский гений – я не ошибся в слове – именно его женский гений вовсю властвовал надо мной.