– Ну так позволь мне узнать, если так ляжет карта! – Жестко ответила ты.
– Глупышка! Опомнись, что ты говоришь? – Вспылил я.
– Если ты мне не лгал, то позволь мне понять ситуацию, в которой мы оказались. Нависшая угроза исходит от твоей матери, а не от тебя. В нашем расставании нет смысла из-за угрозы, которая зависит не от тебя. Итак, все просто: это твой выбор, ты не идешь туда, где опасно и не делаешь того, что опасно. И вообще меняешь свое направление! Что ты выберешь?
Я изумленно глядел на тебя во все глаза, и внутри меня рождалась буря.
– Пусть я покажусь тебе слишком откровенной, – продолжала ты, – но я не стану молчать. Если твоя семья угрожает тебе, я встану рядом с тобой и буду биться за тебя до конца. Если тебе угрожают, я хочу быть рядом, чтобы дать им отпор вместе с тобой. Ты слышишь? Если твоя мать однажды придет разрушить твою жизнь, я не впущу ее, и я не боюсь ее! Как я не боюсь тех, кто тебе угрожает и того, что они могут сделать мне. Но вот чего я боюсь – я боюсь потерять то священное – а я так считаю, что рождается во мне, все то самое сильное и лучшее, ради чего стоит жить. И я не отдам тебя им. Ты слышишь? Я не отдам!
На щеках твоих кумачом горели гнев, злость и ярость. Чувство справедливости и сопереживания, боль за мою боль – все вылилось на меня как раскалённая сталь.
От избытка чувств я вскочил, судорожно схватил тебя и прижал к себе изо всех сил.
– Ты мой Че Гевара в юбке, – мягко произнес я тебе на ухо, – успокойся.
– Ты поедешь жить ко мне, – говорила ты глухо, куда-то в мою грудь, – ты будешь со мной в безопасности.
– Ты защитишь меня от мира? – Тихо рассмеялся я.
– Нет, мир защитит тебя от твоей семьи, а я ему помогу. – Ответила ты.
– О, Лия…
Я молча увлек тебя в постель, где мы лежали, обнявшись, и ты ворковала мне на ухо, как ты станешь защищать меня от моей семьи. В твоей голове молниеносно родился гениальный план побега. Я слушал, гладил тебя по голове, смеялся, иногда вздрагивал, когда ты руками прикасалась к какому-нибудь из моих свежих швов.
Ты спрашивала, что там – и я показывал. В тот вечер я слушал твои идеи и жаркие слова о победе над тьмой, мне не хотелось прерывать тебя и твои слепые, наивные речи. Я понял, что привязан к тебе сильнее, чем мне казалось. Я понял, что с этого дня наше расставание не будет для меня легким решением. Ты сказала, что готова бороться за нас, и с этого момента я понял: у тебя ко мне чувство. Может пока страсть, или влюбленность, ты не говорила мне, но теперь уже я не сомневался в тебе.
Прошли какие-то дни, в твоей жизни был спорт, ты уехала на две недели, а со мною произошел казус. Кто-то из старых знакомых по тусовкам увидел нас с тобой вдвоем, на пляже, целующихся на закате. Слух этот быстро обошел гей-сообщество, и через два дня после твоего отъезда в мою дверь позвонили.
Неожиданным гостем оказался Саша. Он вошел без приглашения, посмотрел на меня исподлобья и спросил:
– Я был прав?
– Не понимаю, о чем ты. – Ответил я, приглашая его сесть.
– Ты ушел от меня к женщине. – Саша продолжал стоять, а я почувствовал нарастающее напряжение.
– Это не твое дело. – Ответил я.
– Ошибаешься. Я имею право знать правду. Ты жил со мной и пользовался мной, пока не нашел мне замену. Тупую сучку.
– Саша, заткнись и убирайся. – Ответил я спокойно, отходя в сторону и тем самым давая понять, что наш разговор завершен. Но он не унимался.
– Нет, Владик, я хочу знать. Кто она? Я знаю ее?
– Я попросил тебя уйти, Саша. Мы расстались задолго до того, как она появилась.
– Так значит, это правда.
– Правда, и я не намерен об этом говорить. – Я еще раз указал на дверь.
– Владик, как ты можешь? Ты мог бы подождать, хотя бы быть осторожнее. Я пришел сюда потому, что до сих пор люблю тебя, мне больно, плохо от того что ты связался с женщиной. Это унижает меня, это оскверняет память о нас…
– Прекрати этот бред, прошу тебя. – Я еле удержал себя от смеха. – Память не пострадает. Мое будущее, а тем более будущее через полгода после нашего расставания представляется мне зоной, свободной от любого типа траура и моральных издержек. Я не желаю слушать тебя, быть аудиторией для твоей чепухи и принимать твою глупость. Я могу лишь, как человек посочувствовать, что тебе тяжело. Однако я не хочу никакого с тобой взаимодействия. И ради всех святых, покинь мой дом, прошу.
Но Саша вдруг кинулся на меня и попытался поцеловать. Я тут же осадил его, оттолкнул и в резкой форме попросил уйти. Он ушел, хлопнув дверью.