– Прекрати так размышлять и говорить! Франклин, Бетховен, и многие другие гении были… Да имеет ли вообще какое-то значение, кем они были и кем ты считаешь себя, если, объективно, ты – первый человек, с кем мне интересно, с кем я чувствую себя как дома? Что-то глупое пришло в твою умную голову, Лиюша!
– Ты обычно спокоен, даже равнодушен, Влад. Когда твои слова выдают эмоции, я удивляюсь.
– Теперь я попрошу тебя очень эмоционально: ответь, как же ты видишь наше будущее? – переспрашиваю я.
– Я в ближайшее время должна что-то сделать с обучением, может работой – как пойдет. Я думала переехать к подруге в Санкт-Петербург, если с ВУЗом не выйдет, хоть я очень в себе уверена. В Петербурге она, и много работы. Здесь ее сейчас просто нет. Влад, моя семья бедствует! Я хочу помочь хоть как-то!
– Но не примешь эту помощь от меня?
– Нет.
– Почему ты не считаешь наши отношения достаточно сильным аргументом? Для меня это веский повод не отделять твои проблемы от своих!
– А для меня это веский повод не давать поводов твоей матери. И остальному миру! И тебе.
– Удивляюсь тебе! Но, Ли, это нормально, когда один человек помогает другому! Прояви гибкость, и забудь о матери, наконец. А обо мне ты какого мнения?
– Назовем это внутренним чутьем. Не хочу я от тебя никакой помощи. Я всё-таки изложу свое видение, – продолжила ты. – Мне думалось, что, когда ты уедешь в Швейцарию, ты станешь бывать у меня реже, а потом встретишь там, в этом элитном учебном учреждении какую-то девушку, которая по статусу будет подходить тебе лучше. Здесь я, конечно, мыслю категориями твоей матери, не твоими. И всё закончится.
Я потерял дар речи: твои слова задели, даже оскорбили.
– Значит, вот как ты думаешь обо мне? Неприятно.
– О, нет. О тебе я ничего не сказала. И думаю я о тебе по-другому. – Ты поцеловала меня в подбородок и обняла крепче. Я смягчился.
– Твой план нашего расставания неприятный, я запрещаю так думать.! – Произношу я. – Как и полгода назад, я не думал о расставании. Но я думал предложить тебе мою помощь и помощь моей семьи. Ли! Я рано или поздно донесу до матери, что ты прекрасный человек! Я имею другой план: мы едем в Швейцарию вместе. Мы будем учиться там вместе. А там, как карта ляжет.
– Я сомневаюсь в своих знаниях даже для ПемГУ, а ты мне Швейцарию предлагаешь? А как же мои братья? Не могу я оставить их на волю пьющих родителей! И никогда не смогу! Они ещё малыши!
– Ли! Ты не можешь и не должна ломать свою жизнь ради них! Оттуда, будучи прекрасно обученной, имея возможность хорошо зарабатывать, ты поможешь им больше! Нельзя брать на себя роль своих родителей! Опомнись, тебе жить надо!
– Владик, иногда они напиваются и забывают забрать Димку из детского сада! Я теперь все время его забираю.
– Потом они повесят на тебя всё остальное! Так нельзя! Это неверно, Лиюша!
– Не тебе решать, – ты разозлилась, лицо запылало, голос задрожал. – Ты не знаешь, как я живу! У моих братьев кроме меня нет никого!
– А если я скажу, что у меня тоже нет никого, кроме тебя? – Спросил я, в надежде увидеть реакцию.
– То я скажу, что тебе не три годика, и ты можешь справиться. А Димка – нет.
Я замолчал. Зачем-то подумал, что, наверное, ты меня не любишь.
– Давай прекратим? – попросила ты. – Прямо сейчас всё так волшебно, не хочу ничего обсуждать.
Я молча обнял тебя и больше ничего не произнес. Мое представление о том, кто я для тебя, отличалось от твоего. Я не собирался составлять псевдоконкуренцию твоим братьям, понимал твои аргументы, и осознавал, в чем разница. Сюрпризом стало то, что я сам без сомнений верил в реальность своего плана. Удивительно, как легко я сам себя убеждал, что ты поедешь со мной куда угодно, если я вдруг предложу. Долг к семье был для тебя превыше чувства ко мне, это факт, и он заставил меня задуматься.
Я был молодым, самоуверенным человеком, который не знал проигрышей в делах любви. Мне часто благоволили, меня никто не отвергал, я был желанным. Можешь себе представить, как "отрезвили" меня твои слова про вероятное прекращение отношений, про то, что ты испытала сомнения касательно нашего совместного будущего. Стыдно сейчас признавать, что тогда я был уверен: только я могу решать, когда эти отношения закончатся и чем они обернутся. Но очень приятно писать о том, что в то время я не собирался их прекращать и уверенно строил планы на нашу совместную жизнь.