Я поспешил тебя успокоить.
– Лиюш, у нас таких денег нет. Просить у матери я не хочу. Патрик столько не зарабатывает. Может быть, версия с тремя неделями обучения разумна.
– Я готова сама попросить их у твоей матери, только не уезжай! Это неправильно! Это плохая идея! Я видела сон, в этом мне ты уезжаешь и не возвращаешься!
– Лия, Ли, любимая, что с тобой? Вот как ты встревожилась! Да что же ты? Раскраснелась! Успокойся! Не верь каждому своему сну! Хорошо, я поговорю с матерью. – Я обнял тебя, и долго успокаивал.
Мать отказалась помочь мне с деньгами. Я предполагал это.
–Владислав, ты игнорируешь международные договоры, а потом хочешь платить такие штрафы? Нет, поезжай и реши вопрос достойно! В конце концов, ректор предложил разумный выход.
– Моя жена очень волнуется. Я не могу оставить ее в таком состоянии.
– До родов долго. Мы здесь ее не оставим. Если она захочет, может временно жить у меня или у Патрика.
Мы долго обговаривали этот шаг, я также долго убеждал тебя. Ты и слышать не хотела про расставание и мой отъезд, но мы втроём, а более всех Патрик, убедили тебя довериться и успокоиться.
Накануне моего отъезда ты не спала, долго ходила по комнате, потом много говорила мне про то, что чувствуешь подвох.
Я был спокоен и не тревожился, никаких подвохов не ощущал. Обещал тебе, что все будет хорошо. Ты слушала, долго слушала меня и вдруг заплакала.
Ты никогда не плакала при мне, я растерялся, но потом обнял, прижал к себе крепко, и горячо, эмоционально обещал, что все будет в полном порядке. Ты злилась, зачем-то оттолкнула меня и ушла в ванную, закрылась там. Через час ты открыла дверь и, минуя меня, отправилась в кровать.
Я молча лег рядом, обнял тебя, положил руку к тебе на живот. В этот же миг я ощутил под ладонью сильный толчок. Я изумился и улыбнулся:
– Он так активно движется?
– Нет, обычно спокойнее. Но я встревожена, и он почувствовал это. Он уже час очень беспокойно себя ведёт. Он тоже не хочет, чтобы ты уезжал.
Я поцеловал тебя, обнял и снова почувствовал толчок: ребенок действительно очень сильно шевелился. Должно быть, на моем лице возникло очень глупое, радостное выражение – ты улыбнулась. А я приблизился к животу, поцеловал его и сказал: "Успокойся, малыш, все будет хорошо!" Затем я положил обе ладони на живот и через некоторое время наш ребенок действительно успокоился.
– Наверное, заснул. – Сказала ты.
– Он там спит?
– Ну, конечно! – засмеялась ты, – все люди спят.
– Кроме тебя, Ли Че Гевара! Сегодня ты очень взволнована.
Я лег на спину, ты положила голову мне на плечо. Я крепко обнял тебя.
– Спи, Лиюша, спи. Всё у нас будет хорошо! – Я гладил тебя по спине, пока ты не уснула. До утра я слушал твое тревожное дыхание: ты видела сны, в которых всё было совсем не так мирно, как в нашем доме этой тихой ночью.
Я уехал рано утром. Обнял тебя на прощание, и пообещал, что буду дома через три недели. Патрик остался с тобой на ближайший день. Моя мать сообщила мне, что не оставит тебя без помощи. Я также заручился поддержкой Терезы и взял с Патрика клятву не спускать с тебя глаз. Он успокоил меня, сказав, что будет рядом.
Если бы я послушал тебя тогда…
По-настоящему я понял, что ты права, и деньги – самый простой способ откупиться, ровно через три недели.
Расскажу о школе. Чтобы добраться до нее, я долетел до Женевы. Меня встетили представители заведения, и первые сутки мы провели в поезде, который мчал нас по бескрайним, заснеженным холмам. Я спросил, в каком направлении мы движемся, но мне было заявлено, что объект считается сверхсекретным, и данных у меня не будет. На последней станции сего неизвестного направления нас ждал вертолет. Мы летели 6 часов. При посадке у меня изъяли сотовый телефон. Я был очень напряжен, но понимал, что учебное заведение придерживалось самых строгих порядков.
Мы садились за огромным бетонным забором, на специально расчищенном поле. Территория напоминала скорее тюрьму строгого режима, чем высшее учебное заведение.
Ректор, однако, был дружелюбным, принес мне сто тысяч извинений, пообещал решить проблемы в указанный срок и взял мои документы для оформления. Юристы уже подали апелляцию и комиссию ждали со дня на день.
– Из давнего расположения к семье вашего уважаемого отца, пан Данн, я предлагаю вам провести это время у нас не праздно, но с пользой. Участвуйте в учебном процессе с остальными.
– Я хотел бы позвонить жене. – Попросил я.
– Извините, но у нас нет телефонов, радиосвязь также отсутствует. Всё, что необходимо, есть здесь, в этих стенах. Даже реацентр и хирургия.