– Но…
– Пан Данн, мы занимаемся не обучением, а вовлечением. Попадая сюда, человек оказывается полностью отрезанным от внешнего мира. Все эти навыки, которые студенты осваивают за два года жизни в таких условиях, становятся большим и ценным преимуществом. Мы слышим благодарности всех – и студентов, и их родителей, и работодателей. Наши учредители и спонсоры, каковыми являются и ваши дальние родственники, располагают особой юридической базой, и мы особенно защищены высшими слоями общества и судом нашей страны. Мы здесь – государство в государстве, и не подчиняемся законам Швейцарии. Наши протекторы из Валленбергов, конечно. Мы уже три десятилетия снабжаем их лучшими специалистами по защите бизнеса и работе в полевых условиях. Право сказать, мне очень жаль, что вы отказались обучаться.
Я сдержанно поблагодарил его за слова и мысленно похвалил себя за то, что сразу предупредил тебя о том, что я не смогу звонить. Затем отправился в выделенную мне комнату, пребывая в напряжении и неприятных чувствах.
Апартаменты здесь были двухместные. В моей комнате уже проживал один студент. Когда я вошел, он лежал на кровати и подбрасывал вверх пару носков, свернутую в шар. Я поздоровался.
Он встал, улыбнулся и коротко представился:
– Привет, я Адель.
– Имя женское? – На всякий случай я решил уточнить.
– Хуже – шведское, – рассмеялся тот и протянул мне левую ладонь – в правой держал носки. – Я – Адельмар Кельц.
– Владислав Данн. – Я пожал его руку.
– Постой, я же знаю тебя! Ты из ТЕХ самых Даннов! Ты вроде должен был жить здесь с начала обучения.
– Верно. Вместо этого я женился.
– Хо-хо, влип!
– Что ты, я очень счастлив!
– Значит, ты романтик. По мне, женитьба – тюрьма.
– Сколько тебе лет? Ты выглядишь на 17, не старше!
– Мне 18.
– Не рано для такого заведения?
– Отец не спрашивал. Меня привезли насильно.
Я оторопел.
– Насильно?
Адель с грустью посмотрел мне в глаза.
– Ну, брат, ты, похоже, не понял, куда попал. Сюда просто так не приезжают и отсюда просто так не выбираются.
– Не соглашусь. Со мной иначе. – Я поведал ему всю историю. Он рассказал мне свою. В разговоре мы выяснили, что являемся дальней родней по линии Валленбергов: мой отец был сыном дочери Рауля Валленберга, рожденным без брака, от российского дипломата Александра Ильина-Женевского. Отца забрали на воспитание в семью Ильиных, но кровное родство с одной из самых влиятельных семей Европы никто не скрывал. Валленберги нас не любили.
Адельмару повезло меньше: он был младшим сыном одного из трёх наследников семьи Валленберг и имел родовое обозначение в паспорте. Он был рожден от женщины из незнатного рода, его отец всегда напоминал, кто он по матери – "никто" и "челядь". Мы подружились в тот же день.
Я с интересом присутствовал на занятиях. Кратко их можно было описать так: военная муштра, усиленная физическая подготовка, география, история, политология, международные отношения, дипломатические дисциплины, искусство переговоров, самооборона, и обязательная часть – выживание в экстремальных условиях.
Первая вылазка за смены школы стала для меня испытанием: два человека, имея в оснащении палатку, спальник, спички и сигнальную ракету, доставлялись на вертолете прямо в заснеженные горы. Необходимо было выживать два дня при температуре около –20. В снегах не было связи, не было животных и птиц. У нас не было оружия и карт, не было древесины. Эта задача казалась непосильной, приходилось много думать и двигаться. Первую ночь мы с Адельмаром спали в одном спальнике, вдвоем. К счастью, мы оба были жилистыми и стройными. Я предложил не стоять лагерем на одном месте, а передвигаться в поисках лучшего места для стоянки и охоты, искать редкие деревца или безветренные склоны. Однако вокруг были лишь суровые, промёрзшие горы.
Я изнывал от тоски по тебе, Ли. Я постоянно думал о тебе и лишь занятия помогали мне отвлечься.
Комиссия Министерства образования приехала через десять дней после моего прибытия. Они проверили документы и вызвали меня на допрос.
– Знаете ли вы, что обучение в этой высшей школе оплачивается из бюджета Евросоюза? Члены их специальной комиссии проводят строгий аудит на соблюдение правил. – было сказано мне.
– Да, я знаю.
– Мы неукоснительно соблюдаем международные законы здесь, в Швейцарии. Бюджетные учреждения имеют высший уровень контроля. То, что ваши документы были сданы с опозданием, в нарушение Устава и Правил, настораживает совет школы и нас, представителей Министерства. Ректор Ульме уже несколько раз привлекался за нарушение штатных норм. Мы будем вынуждены запросить отчёты о том, как продвигается ваше обучение: вы лично и ректор будете писать по форме, а охрана школы перенаправлять нам фото и ваши отчёты ежемесячно.