Истерика нарастала подобно цунами накрывающего волной. И чем больше Лукас шептал успокаивающих слов и утверждений в том, что с Джеймсом все хорошо тем сильнее становилось отчаяние и чувство потери в груди. Истратив все силы не окрепшего и шокированного организма на слезы, Миа заснула так и оставшись в объятиях Лукаса. А когда проснулась, в палате было темно и уже никого рядом не было. Здраво рассудив, что проспала несколько часов, а на улице, судя по всему, ночь, она медленно села в кровати, бездумно уставившись в свои колени. Голова болела от слез, глаза горели, будто в них песка насыпали, но зато тело хоть и ныло, не болело так уж сильно, как при первом пробуждении, пусть и отзывалось неприятным спазмом на каждое движение. Оценив свое состояние и придя к выводу, что оно удовлетворительно, Миа, глубоко вздохнув, с некоторым усилием и сжимая зубы, чтобы сдержать стоны, подложила под спину подушки и облокотилась на спинку кровати, сцепляя руки в замок с намерением восстановить в памяти произошедшие события.
Когда она четыре года назад очнулась в больнице с пустой головой то первое, что ощутила, был дикий ужас. Было до дрожи страшно проснуться и понять, что не помнишь, кто ты, где и что произошло. А потому было так страшно, когда ее окружили медики что-то говорящие, суетящиеся вокруг и чего-то от нее хотевшие. И какого же было ее облегчение, когда появился Эдгар. Он был так чуток и заботлив что, не задумываясь, Миа доверилась ему, и уже много позже поняла свою ошибку. Он не был тем, кому ей стоило довериться, но на тот момент он был единственным, кто хоть что-то знал о ней, а потому приходилось держаться рядом. Пока однажды она не проснулась с четким знанием того, что Эдгар лжет, своего настоящего имени и того, как можно восстановить воспоминания. Но способ этот срабатывал лишь в том случае, если ты четко знал, о чем хочешь вспомнить. Миа же хотела вспомнить обо всем и при этом не знала, о чем именно хочет вспомнить и раз за разом терпела неудачу. Но сейчас, когда воспоминания начали возвращаться, и она знала, кто она такая, этот способ мог помочь. Сейчас она точно знала, что этому ее научил Джеймс. Память пластична и гибка, говорил он. Она работает вне зависимости от твоего желания и помнит все, даже мелкие незначительные детали, на которые ты не обращаешь внимания, но которые имеют огромный вес в том или ином случае. А потому если сконцентрироваться на каком-то определенном событии, детали которого ускользают, можно, образно говоря, пережить момент заново.
Поэтому закрыв глаза Миа снова глубоко вздохнула, расслабилась и обратилась к памяти. Она последовательно восстановила в голове произошедшие события с момента их побега с базы. Она позволила бурному потоку воспоминаний подхватить ее и вести, позволить показать. Она вспомнила. Все. Как они, таясь по углам и едва сдерживая смех, как дети выбирались с базы, как к ним присоединился Сэм. Вспомнила, как веселились, носясь по торговому центру, и как успели разделиться. Вспомнила, как они с Сэмом услышали шум, метнувшись на который обнаружили Джеймса сцепившегося с Шоном. Вспомнила, что не раздумывала ни секунды, бросаясь на выручку. Вспомнила забытое и опьяняющее чувство единения с партнером. А потом, как очнулась в одной из комнат какого-то коттеджа, связанная по рукам и ногам. Вспомнила разъедающее чувство страха за Джеймса в тот момент и, выкрутившись из веревок, попыталась бежать, но столкнулась с Эдгаром на пороге. Словесная перепалка закончилась оглушающим ударом и темнотой.
Распахнув глаза, Миа подавилась воздухом пытаясь перевести дыхание. Страх испытанный в тот момент сейчас казался до невозможности реальным и испытываемым сейчас. Руки дрожали, а тело обливалось потом. Но, постаравшись взять себя в руки и откинув голову к спинке кровати, она несколько раз глубоко вздохнула, снова прикрывая глаза. Воспоминания снова бурным потоком хлынули к ней.
Она вспомнила, как пришла в себя, когда ее куда-то волокли с мешком на голове, а потом, грубо усадив, сдернули его. Не сразу сфокусировав взгляд, она увидела прикованного Джеймса и почувствовала, как горлу поднялась тошнота от охватившего ее ужаса. А после воспоминания состояли из чувства боли, которая ощущалась как сейчас, криков Джеймса, его мольбы, смеха Эдгара и грубых рук Шона.