─ Что ты имел в виду? ─ с благодарной улыбкой взяв с подноса тарелку с пастой, Миа посмотрела на Маркуса.
─ Такое однажды уже случалось, ─ проговорил Маркус. ─ Несколько лет назад. Не помнишь?
Миа отрицательно покачала головой, а Лукас, забравшийся на подоконник с тарелкой, издал нечленораздельный звук, на который Сандерс старший улыбнулся.
─ Все было почти так же. Вы с Джеймсом пошли на задание, ─ устроившись удобнее в кресле, начал мужчина. ─ В какой-то момент что-то пошло не так и вам пришлось разделиться и оборвать связь. Спустя два дня Джеймс вышел на связь и доложил об успешном завершении задания. Однако с тобой связи не было уже сутки. Он забил тревогу, начал паниковать и метнулся на выручку, туда, где вы разделились. И как оказалось это было не зря, ты вляпалась в переделку, пока пыталась вытащить заложников. Коммуникатор тебе перебило в одной из стычек. Ты скрывалась по углам вместе с тремя заложниками, окруженная со всех сторон. Когда Джеймс в обход приказа бросился к тебе, я послал за ним находившегося неподалеку Лукаса. Они пересеклись на подступах к заброшенной высотке, в которой ты и застряла. Им удалось отвлечь внимание на себя и, перебив часть нападавших, добраться до тебя. Но тогда нарисовались оставшиеся враги и Джеймс, повесив заложников на отряд Лукаса, метнулся увести их за собой, ты бросилась следом. Что конкретно там случилось, вы не особо запомнили, но вы попали под перекрестный огонь и Джеймс, спасая вас, выбросился из окна. Каким-то образом ему удалось перегруппироваться в воздухе и подставиться под удар вместо тебя. Вы упали на штыри, и один из них пробил его насквозь. Штырь прошел в нескольких миллиметрах от позвоночника, каким-то чудом не задев важных органов.
Миа ошарашенно уставилась на мужчину, забыв о том, что кушала и едва ощутимо вздрогнула, когда перед глазами замелькали смазанные образы.
─ Операция длилась шесть часов, но Бэну удалось его спасти. Правда, высокой ценой. Он четыре месяца пролежал в коме в тяжелом состоянии, ─ Маркус посмотрел на сына и поманил к себе поднявшего голову хорька. Тот неспешно потянувшись и зевнув, перебрался на ноги мужчины, подставив под ласковые поглаживания пушистую спинку. ─ А когда пришел в себя оказался парализован ниже пояса.
Миа испуганно дернулась, провалившись в воспоминания.
В ушах звенит от грохота перестрелки, а на плече ощущается крепкая рука, которая резко дергает в сторону.
─ Держись!
Громкий выкрик на ухо, звон стекла, свежий воздух, ударивший в лицо, и руки, обхватывающие тело и прижимающие к широкой груди, а потом оглушающий удар, утянувший в темноту. В себя она приходит с ощущением адской боли во всем теле и видит над собой темнеющее небо. Губы расползаются в улыбке, и приходит осознание того, что они выбрались.
─ Мы спаслись,… ─ тихо шепчет она и шарит рядом в поисках чужой руки, с ужасом ощущая ледяную кожу и что-то липкое и теплое. И будто по щелчку звон в ушах утихает, возвращая слух, до которого доносится рваное дыхание, а в нос бьет отвратительный запах крови. Резко сев она поворачивается в сторону, цепляясь за холодную руку и чувствует, как леденеет все в душе. Джеймс. Ее Джеймс лежит рядом белее полотна, с едва вздымающейся грудью, из живота торчит огромный штырь, а под телом стремительно расползается пятно крови.
─ Жива… ─ едва слышный шепот срывающимся голосом и стекленеющий взгляд серых глаз. ─ Вот и… славно…
─ Господи, Джеймс…
─ Позовешь… на помощь,… а то я не…
Видя закатившиеся глаза Миа чувствует, как сердце ухнуло в пятки, а к горлу подскочила тошнота. Но, не дав панике взять верх, она вытаскивает из уха парня коммуникатор, вызывая базу на связь.
Судорожный вдох комом встает в груди.
Она сидит в освещенной палате реанимационного блока в кресле, поджав под себя ноги и пристроив на коленях гитару. Рядом в соседнем кресле дремал Лукас, а она медленно перебирала струны. По комнате плыла нежная мелодия прерываемая писком приборов. Тяжело вздохнув, она убрала гитару и взяла за руку лежащего на кровати Джеймса. С происшествия прошло два месяца, а он все еще находился в коме.
Образы сумасшедшим ритмом сменяли друг друга.
Она сидит в кресле, в темной палате, молча глотая слезы. Джеймс полулежит в кровати, отвернувшись к окну и сжимая одеяло до побелевших костяшек.