─ Просто мы понимаем друг друга лучше, чем нас понимаешь ты. В конце концов, это он меня лупил и воспитывал, а не ты. ─ Лукас мягко улыбнулся и в этой улыбке Маркус увидел черты Джеймса, пусть это и было невозможно.
Маркусу было двадцать семь, когда он усыновил Джеймса и обзавелся вторым ребенком. Правда взрослым и имеющим на все свой взгляд и мнение. И считающим Маркуса никудышным отцом, не способным справиться с семилетним сыном. Лукас лишился матери в день своего рождения. Эйлин скончалась после тяжелых родов, оставив Маркуса с маленьким сыном на руках. И желая компенсировать нехватку материнской любви, Маркус баловал Лукаса и давал ему все, что он просил. Но когда в их семье появился Джеймс, все изменилось. Его родной сын закатывал истерики едва ли не каждый день, требуя все внимание отца себе, в то время как он занялся обучением приемного ребенка. Это продолжалось около года, пока двенадцатилетний Джеймс не насовал восьмилетнему Лукасу воз и маленькую тележку оплеух и крепких словец, не страшась при этом возможного гнева приемного отца. Узнав о стычке, Маркус решил не осаждать Джеймса, а занял наблюдательную позицию. В течение следующего года произошло еще несколько драк между его родным и приемным сыном, в результате чего Маркус начал замечать изменения в характере и поведении Лукаса. Он стал замечать маленькую тень за углом во время тренировок с Джеймсом, видел на камерах, как его сынишка присматривается к брату, чем бы тот не занимался. И, в конце концов, в один из дней вернувшись с задания, Маркус обнаружил своих детей в тренировочном зале, где Джеймс, стоя за спиной Лукаса, поправлял его стойку и направлял удар по подвесной груше. С тех пор Лукас стал заниматься вместе с отцом и Джеймсом и после разгромных ссор сотрясавших здание и с учетом веского слова Джеймса Лукас вошел в ряды «Демонов пустоши». По мере взросления Лукас видел в Джеймсе авторитета и равнялся на него во всем, с гордостью называя его братом. Маркус радовался наладившимся отношениям своих детей, но и чувствовал порой, как их разделяет пропасть. Мальчишки понимали друг друга с полуслова с полувзгляда, чего не было дано Маркусу.
─ Я пытался дать тебе беззаботное детство, ─ Маркус устало потер переносицу, подбираясь в кресле.
─ Я понимаю, ─ Лукас снова мягко улыбнулся. ─ Но с твоей работой это было несколько проблематично. А Джейми стал мне братом, которого мне оказывается, всегда хотелось.
─ Да уж. И все же с тобой мне проще, чем с ним…
─ Он многое пережил, ты ведь сам это знаешь. Ему тяжело. Мне, кажется, тебе надо было дать ему возможность начать поиски.
─ И подтвердить его доводы о том, что Миа жива? Нет уж, ни за что, ─ Маркус покачал головой. ─ Я не знаю, кого он там встретил и кого принял за нее, но не могу позволить ему кинуться в омут с головой.
─ Но где гарантия, что сейчас он не начнет самостоятельные поиски, не поставив тебя в известность?
─ Пусть я ему приемный, но все же отец и его босс, так что он прислушивается ко мне и не рискнет ослушаться приказа.
─ Ты уверен? Так же как это было тогда, когда Миа не выходила на связь сутки, и он кинулся за ней в обход приказа, а потом четыре месяца провалялся в коме?
Маркус снова страдальчески застонал и съехал по креслу вниз.
─ Ты меня сейчас доконаешь…
─ Я пытаюсь воззвать к твоей совести и заставить тебя поступить рационально и рассказать ему все, ─ Лукас устало вздохнул, разводя руками.
─ Не могу…
─ Пап, ты должен.
─ Я не могу. После стольких лет снова разбить его мир, который он так тяжело собрал воедино… я не смогу, ─ Маркус покачал головой, закрыв глаза.
─ Тогда дай мне ему сказать об этом. Если он узнает, то немного остынет и поймет, что ему действительно не почудилось и послушает нас. Сможет подождать и принять помощь, а не кидаться в крайности.
─ А что если ему действительно почудилось?
─ Он бы не стал так твердо это утверждать, если бы не был уверен. Очень велика вероятность того, что рассказав нам об этом и не получив желаемой поддержки и понимания, он начнет действовать сам в обход твоему приказу.
─ Лукас…
─ Отец, черт возьми, сколько можно ломаться как девица! ─ Лукас подскочил на ноги. ─ Скажи ему, что Миа, возможно, жива, скажи, что мы не нашли ее тело и похоронили пустой гроб!