Миа ответила не сразу пытаясь справиться с нахлынувшими на нее эмоциями. Ответ Джеймса объяснял многое: ее желание быть рядом, прикоснуться, обнять, коснуться губ и защитить пусть даже ценой собственной жизни. Он объяснял непонятное чувство, вспыхнувшее в ней в высотке, когда она увидела его лицо, объяснял сны с неясными образами и завораживающим голосом. Но в то же время его ответ настораживал и заставлял сомневаться в его правдивости. Действительно ли все так, как он говорит или это уловка? Но с другой стороны тоска в серых глазах не могла быть наигранной…. Тряхнув головой, она улыбнулась и вернулась к игре в вопрос-ответ, рассчитывая вытащить больше информации. Если он говорит правду, он не будет долго думать с ответом, если же врет то, в конце концов, проколется.
─ Интернет великая паутина, в которой если постараться можно найти все, что захочешь, ─ уклончиво протянула она. Не рассказывать же про маячок в шее. ─ Насколько крепки были наши отношения?
─ Ты была мне дороже жизни, ─ Джеймс улыбнулся. Миа вздрогнула. ─ Мы жили вместе в этой самой квартире. Суди сама. Мне стоит опасаться хвоста, который ты привела за собой?
─ Я не оставила следов. Если меня и станут искать пройдет много времени, прежде чем заметят пропажу и еще столько же времени, прежде чем выйдут на след. Что произошло со мной? Как ты потерял меня?
─ Мы ушли на разные задания. Мое растянулось на два месяца, и когда я вернулся, узнал, что ты погибла. Тебя застрелили на глазах у твоей напарницы на той миссии, и ты рухнула с обрыва в бурную реку. Судя по тому, что ты здесь не совсем застрелили. Когда я вернулся, тебя уже похоронили, ─ Джеймс раздраженно повел плечом, понимая, что его все это время обманывали. ─ Я с полгода был в депрессии, провалил шестнадцать заданий, пришел в себя, когда едва не угодил к работорговцам. Собрался по кусочкам, взял себя в руки и стал жить дальше. Скучал, тосковал и четыре года таскался на кладбище к твоей могиле. А ты все это время была жива…
Между ними повисло молчание. Миа смотрела в пол пытаясь уложить в голове новую информацию. Джеймс же воспользовавшись шансом, резко дернул отмычкой, замочек щелкнул, и он резко подскочил на кровати, чтобы в следующую секунду закашляться от порошка который Миа сдула с ладони ему в лицо и снова рухнуть на постель, чувствуя, как тело сковывает неведомая сила. Раздраженно выматерившись сквозь зубы, он хмуро уставился в потолок.
─ Вы точно издеваетесь…
─ Прости, я не хочу, чтобы ты махал кулаками, ─ кровать прогнулась под весом Миа и она села рядом, откидывая с его лица упавшую прядь.
─ Что это за хрень? ─ прошипел Джеймс, силясь двинуть хоть пальцем. Порошок не вырубил, как транквилизатор, но парализовал не хуже него. Тело не отзывалось лежа безвольной куклой, в то время как сознание оставалось ясным.
─ Смесь из мака, конопли и хереса, чуточку модифицированная и доведенная до порошкообразного состояния. Вызывает временный паралич центральной нервной системы. Не смертельно, не ядовито, зато действенно, ─ по губам девушки скользнула улыбка.
─ Как я мог забыть, ты же всегда была отличным химиком, ─ буркнул Джеймс, хмуро смотря на легкую улыбку на губах.
─ Ты думал, я не замечу, как ты ковырялся в замке наручников? Ты лежал в слишком уязвимом положении, чтобы суметь вскрыть замок незамеченным. Продолжим разговор?
─ Есть что-то еще, что ты хочешь узнать? ─ Джеймс тщетно пытался достучаться до своего тела силясь пошевелиться. Он не знал, что будет делать, когда получит такую возможность, но ему был нужен доступ к собственному телу.
─ Есть много чего, что я хотела бы узнать, ─ улыбка Миа стала печальной. ─ Расскажи обо мне еще что-нибудь. Расскажи что-нибудь о нас. Пожалуйста, ─ последнее слово Миа буквально прошептала. ─ Паралич не будет действовать долго, доза была маленькой. Минут пятнадцать.
Джеймс, продолжая хмуро на нее смотреть, выдохнул сквозь зубы и кивнул. Ее желание узнать было ему понятно, и он не мог осуждать ее за то, что она обездвижила его лишь бы получить ответы на свои вопросы. Он понимал это и был готов рассказать ей все. Но так же он чувствовал жгучую ярость, что поднималась в его душе от одного взгляда в растерянные и полные надежды глаза. Ярость на Маркуса и всех кто лгал ему о ее смерти. Ярость, которая могла быть выплеснута на Миа. Этого нельзя было допустить, а значит, нужно было отвлечься. А отвлекало желание прикоснуться к такому желанному телу рядом, но паралич лишал его возможности. От этого он злился, и ярость вновь возвращалась. Пытаясь контролировать это чувство, он окунулся в воспоминания.