И вот сейчас лежа в темноте и разглядывая потолок, Лукас боялся представить, что завтра устроит Джеймс после того, как узнает правду. После вспышки Кары, которой Миа была родной сестрой, он не знал чего ожидать от Джеймса, который любил Миа.
***
Восточная часть США, Фриспит сити, многоэтажка, квартира Джеймса
Открыв глаза, Джеймс сонно уставился на часы на тумбочке. Половина одиннадцатого утра. Это был рекорд, обычно пробуждение настигало его не позже восьми утра. Он улыбнулся, переворачиваясь на спину, сладко потягиваясь и щурясь от солнечных лучей, пробивающихся в окно. Повернув голову в сторону, Джеймс усмехнулся, не ожидая ничего другого. Вторая половина кровати была пуста.
─ Смылась, чертовка, ─ буркнул он, отворачиваясь и закрывая глаза.
Еще ночью, засыпая в обнимку с обманчиво хрупким телом, Джеймс знал, что утром не обнаружит Миа рядом. Он был в этом уверен. А поэтому, почувствовав лишь легкую досаду, развеявшуюся решением разобраться со всем немного позже и повалявшись в кровати еще около десяти минут, поднялся, отправившись в ванну. Прелесть квартиры была в том, что в его спальной тоже была ванна, а потому он мог спокойно принимать у себя гостей и не смущать их.
Стащив с себя так сильно надоевшие бинты и ступив под теплые струи воды, Джеймс поморщился, когда раны на спине от плети неприятно защипало. Когда чувство боли отступило, он расслабился и закрыл глаза. Шон бесился от выдержки Джеймса и придумывал все более изощренные способы пыток, в конце концов, добравшись до плети. Бил он не жалея сил и часто попадал в уже имеющиеся раны отчего они становились только глубже. И сейчас спустя столько времени затянуться полноценно смогли лишь неглубокие раны, а вот остальные временами кровоточили и от подвижности Джеймса, покрывшись корочкой, вновь лопались, доставляя дискомфорт. Бэн категорично запретил ему снимать бинты до полного заживления, впрочем, не запретив принимать душ.
Закончив с водными процедурами, Джеймс вышел из ванной и, забравшись в свои подобранные с пола джинсы, открыл дверь спальной. И тут же замер, почувствовав запах ванилина, чего-то печеного и горячего шоколада. Нахмурившись, он чисто на рефлексах шагнул обратно в комнату, не отрывая взгляда от распахнутой двери к столу, и наощупь взял в руки пистолет, привычным движением снимая с предохранителя. Он, конечно, понимал что тот кто, возможно, хочет его убить вряд ли станет что-то готовить, но ключи от квартиры были только у одного человека. И Маркус готовил слишком посредственно, чтобы пахло так вкусно. А это значит, что в квартиру кто-то влез, это настораживало, а пистолет давал легкое чувство защищенности. Медленно ступая босыми ногами по теплому полу, Джеймс прошел по коридору и замер в двух шагах от кухни, услышав тихую музыку и подпевающий ему голос. Очень знакомый голос, от которого сердце взволнованно дернулось. Сглотнув, он сделал два оставшихся шага и в третий раз за утро замер, смотря на развернувшуюся перед ним картину.
На его средних размеров кухне залитой солнечным светом покачиваясь в такт тихо играющей музыке, и мурлыча мотив себе под нос, у плиты стояла Миа. На ней была черная рубашка, достающая до середины бедра и сползающая с одного плеча, а волосы были подобраны в неаккуратный пучок и перевязаны… поясом от его халата? На сковородке что-то весело шваркало, гудела кофе-машина, и было до невозможности уютно. Джеймс, сложив руки на груди, привалился плечом к косяку не в силах сдержать улыбку и наблюдая за перемещающейся девушкой. Он-то подумал, что она по пробуждению сделала ноги и только сейчас, отматывая назад, понял, что даже не обратил внимания на ее, так и разбросанные по полу, вещи и целый арсенал оружия на столе. И даже пистолет, который он взял, оказался ее «Глоком». Мысленно ткнув себя за невнимательность, он усмехнулся. А в следующий момент перевел взгляд на воткнувшийся в стену нож, вошедший до середины лезвия. Миа, дернувшись от его смешка, резко развернулась, бросая в его направлении кухонный нож, которым до этого что-то резала. Джеймс видел ее движение, знал, что она не попадет из такого положения, а потому даже не дернулся, однако рука все равно рефлекторно сжалась на рукояти пистолета, а палец лег на курок. Вернув взгляд к девушке, он легко улыбнулся, наблюдая, как на ее лицо так же медленно наползает улыбка, а в глазах разливается ласка напополам с легкой виной.