– Ты еще вернешься, – кривя губы, выплюнул он, – и станешь моей! – и через миг бесшумно растворился в густой зелени леса.
Сержант не дал леди времени на переживания, быстро ударил загодя припасенным камнем лежащую на плитке базальта батарею, затем молниеносно вставил ее в прибор и выставив на максимум, поднял раструб сканера в небо. Через несколько минут махина орбитального катера закрыла небо.
Наверх поднимались на эвакуационном тросе. Леди закрыла глаза и уткнулась в широкую грудь сержанта, ради этого распахнувшего бронированную куртку.
– Не бойтесь, леди, это быстро, – уговаривал он, фиксируя женщину за талию специальным страховочным поясом.
Второй ремень соединял их, прижимая друг к другу теснее, чем обнимаются некоторые любовники, но в критической ситуации не до сантиментов. Подъем обещал быть резким – вход в пространство планеты не согласовали с Советом Мастеров, кто знает, чем могла ответить Претория на невольную агрессию землян? Поэтому Корас и решился нарушить целостность брони, чтобы максимально прикрыть подопечную, укутать ее голову защитной псевдотканью, удержать от потери сознания и прочих вывертов немолодого организма.
К счастью, пилот точно соблюдал инструкцию, не решаясь лихачить в таком серьезном деле, поэтому на металлическую палубу орбитального катера леди Яанн попала, страдая только от тошноты, заложенности в ушах и некоторой дезориентации, связанной с перегрузкой. Корас немедля расстегнул ремни, подхватил пожилую женщину на руки и уложил на носилки, приготовленные в салоне кем-то весьма предусмотрительным.
Выглянувший из кабины в отсек штурман сунул сержанту стакан горячего кофе и аптечку:
– Видели, как ты там плясал сержант! – и гордо добавил, – За быструю доставку пообещал премию. А док велел тебе передать, это для леди, инструкция на упаковке!
Пока сержант вводил леди препараты, выравнивающие давление, снимающие тошноту и успокаивающие головокружение, катер успел подняться над лиловыми облаками и неспешно втянуться в шлюз «Черной звезды».
Глава 19
Камера обработки неприятно шипела и плевалась обеззараживающими растворами. Требовалось промыть обувь, обработать одежду, взвихрить молекулярным душем волосы и, наконец, втянуть остатки органики мощными встроенными пылесосами. Когда процедура устранения биологической опасности была завершена, у леди Яанн едва хватило сил сделать несколько шагов и под шелест внутренней герметичной переборки выйти в просторный зал к толпе встречающих.
Их ожидал сам капитан. Рядом маячили доктор и парочка помощников с переносными носилками, тут же дежурили несколько человек из службы безопасности. Леди уже пришла в себя и довольно бойко отбивалась от медосмотра, но ее все равно уложили на носилки и умчали в сторону лазарета. Корасу пожали руки, поблагодарили за службу и отправились медотсек. Следом за медбратом в тесный бокс просочился, и лейтенант корабельной СБ. Сержант только вздохнул: его ждал допрос прямо возле анализатора крови и капельницы.
К удивлению десантника, его особенно не допрашивали. Вежливо попросили все рассказать, уточнили несколько моментов и позволили рухнуть на узкую корабельную койку. Когда Корас высказал свое удивление данным фактом, лейтенант совершенно спокойно объяснил:
– Так нас не зря на орбиту прислали, у «Черной звезды» самая совершенная оптика в Галактическом Союзе. Маячок на вашей броне позволял наблюдать за вами круглосуточно.
Сержант прикинул, не нашел в своем поведении на Претории какого-либо криминала и успокоено заснул под мерный писк диагноста. После пробуждения ему выдали новенькую форму и позволили вернуться в кубрик, взяв подписку о неразглашении всего, что происходило на планете.
Товарищи по оружию встретили Кораса сдержано, но тепло. «Черная звезда» спешно покидала систему Претории, и возвращение молчаливого Ангела говорило лишь о том, что миссия удалась. Его поздравили дополнительной кружкой компота, а уже на следующий день поставили на обычное дежурство в десантном отсеке.
Смены, тренировки, нехитрые развлечения – все это проходило на десантных палубах, где встретить леди Яанн было невозможно, и все же порой мужчина поглядывал на дверь в тайной надежде, что в проеме появится худощавая седовласая фигура с тростью и с привычной насмешливой язвительностью скажет: