На последних фразах Корас будто очнулся и заявил:
– Нужно все рассказать капитану!
– Дикки? – леди задумалась и снова присела, – в чем-то Вы правы, сержант. Изменить медданные можно только с личной панели капитана. Запереть меня в каюте, объявив больной, без его приказа тоже не выйдет. И, если все кончится плохо, должен быть хотя бы один независимый свидетель… Решено! – она вскочила, – я иду к Дикки немедленно, а Вы возвращайтесь в кубрик. Если что-то изменится, я скину Вам информацию на браслет.
Проговорив это, леди оперлась на руку сержанта, и позволила проводить себя к лифтам, еще раз напомнив о сохранении тайны. Корас пожал плечами и отправился в десантный отсек. На самом деле, все жители кубрика уже знали, что Ангел приболел, и ему положено пить таблетки и мазать лицо по часам. Гораздо более неловкими были последствия другого рода – Корас и раньше не жаловался на потенцию, но теперь его начали мучить ярчайшие сны, полные соблазнительных красоток с невероятными формами. А запах волос леди Яанн, ее улыбка и блеск глаз, пока он провожал ее, заставили сержанта вспомнить фотографию молоденькой девушки с такими же зелеными глазами так что… пришлось отставить ногу и молиться, чтобы пожилая женщина не заметила, что он вспотел и ему тесны брюки.
Заглянув в кубрик, Корас первым делом пошел в душ – смыть запах табака и охладить непослушное тело, а уже вытираясь, вдруг заметил, что следы многочисленных глубоких порезов, полученных на дуэли, исчезли, оставив после себя лишь чуть более светлые участки кожи! Сообразив в чем дело, мужчина подошел к зеркалу и, делая вид, что бреется, пристально изучил свой торс: большая часть застарелых шрамов превратилась в тонкие нити, и даже там, где крупной шрапнелью из тела был вырван кусок, неровно бугрилась молодая кожа, окончательно затягивая рубец.
Второй «звоночек» он получил от парикмахера. Лейтенант напомнил сержанту, что его миссия телохранителя завершена, и пора привести в порядок прическу, согласно уставу. Выполняя приказ, Корас заглянул в «цирюльню» перед ужином. Разговорчивый грек усадил его в кресло, брызнул водой, поцокал языком на длинные светлые пряди, которые под солнцем Претории превратились в золотые.
– Сержант, вы позволите сохранить Ваши волосы? – осторожно спросил он.
– Это зачем? – подозрительно спросил Корас.
– Цвет, фактура, длинна – они идеально подойдут для парика какому-нибудь высокопоставленному офицеру, – развел руками рядовой. – Многие, знаете ли, стесняются облысения.
– А как же пересадка? – невольно удивился сержант.
– О, не всем это по карману. Да и случаются запреты на такие операции, или плохая приживаемость луковиц… А хороший парик всегда выручит. Я заплачу Вам, поверьте! – попытался убедить парикмахер, ласково поглаживая длинные пряди стянутые простой резинкой.
«Ангел» решительно покачал головой:
– Простите, но нет. Прошу Вас собрать волосы и отдать мне.
Вздыхая и бурча, цирюльник быстро срезал «хвостик», бросил его на пол, а потом машинкой превратил золотые локоны в уставную стрижку. Сержант с удовольствием провел рукой по короткому «ежику», подождал, пока парикмахер соберет волосы и, забрав пакет, удалился.
Ему не жалко было волос, но в юности он смотрел много детективных сериалов и помнил, что именно волосы сохраняют «память» об изменениях организма. А он ещё не определился: стоило уничтожить эту улику или, напротив, сохранить для исследований? Надо будет уточнить у леди Яанн, а пока припрятать пакетик среди личных вещей от греха подальше.
Глава 20
Утром Кораса вызвал капитан. Причем вызвал не на мостик, не в официальный кабинет, а в личную каюту. Там возле круглого стола сидели: главный корабельный врач, лейтенант СБ и леди Яанн. В центре стола красовались хрустальные графины с коньяком, виски, брэнди и шерри. Вокруг них стояли тарелки с закусками, а под рукой леди Яанн сияла свежая пепельница.
– Присаживайтесь, сержант. Поскольку Вы в курсе всего, будем вместе обсуждать сложившуюся ситуацию- сказал капитан и пододвинул Корасу бокал.