— То-то же! Так что удар по Угодскому Заводу — дело важное и серьезное. Поэтому я беспокоюсь за вас и от души желаю вам успеха.
Он помолчал с минуту и добавил:
— С вами пока останется мой заместитель капитан Жабо. Вот он, прошу любить и жаловать.
Жабо сделал шаг вперед и молча приложил руку к танкистскому шлему.
— Капитан Жабо будет дожидаться подхода остальных бойцов нашего батальона и потом, если потребуется, пойдет по моим следам. А если я справлюсь сам, тогда Жабо и другие наши бойцы и командиры сумеют помочь вам. А теперь просьба: дайте мне проводника, хорошо знающего местность и, конечно, вполне надежного.
Карасев переглянулся с Гурьяновым, и тот уверенно предложил:
— Есть у нас такой — наш разведчик и связной Исаев. Яков Кондратьевич! — окликнул Гурьянов.
Исаев вытянулся по стойке «смирно» и спокойно взглянул на полковника Иовлева.
— Раз вы рекомендуете и ручаетесь, — сказал полковник, — значит, все в порядке. Доведете, товарищ Исаев?
— Доведу, товарищ полковник, не сомневайтесь. Куда прикажете?
— Все вам объясню.
Перед самым уходом Иовлев обратился к окружившим его партизанам с краткой, но горячей речью. Видимо, чувство любви к Отчизне и ненависть к врагу переполняли сердце этого уже немолодого офицера, поэтому его негромкий голос дрожал от внутреннего волнения. Он говорил о грозной опасности, нависшей над страной; о целях фашистов, прорвавшихся к самому сердцу Родины — Москве; о долге советских воинов и партизан при поддержке всего народа беспощадно истреблять захватчиков, не давать им покоя ни днем, ни ночью, чтобы у них горела под ногами земля… Каждая фраза полковника словно завораживала партизан, заставляла сильнее биться сердца. Все стояли не шевелясь, крепко сжимая оружие, — кто в пальто, кто в полушубке и валенках, кто в ватнике и сапогах. В абсолютной тишине слышалось только учащенное дыхание десятков людей, да иногда ветер, налетавший издалека, порывисто раскачивал отяжелевшие под снегом деревья.
— И еще об одном хочу вам сказать, — продолжал Иовлев, — вернее, посоветовать, как старый солдат и командир. Ваша боевая жизнь только начинается. Начинается в очень трудных условиях. Если вы хотите чего-либо добиться, зря не загубить ни себя, ни дело, которое вам доверено, помните о солдатской дружбе и о дисциплине. В них заложена основа победы. Где бы вы ни были, какие бы испытания ни выпали на вашу долю, чувство локтя товарища поможет вам все преодолеть. А дисциплина поможет быть стойкими и мужественными. Именно так воспитывались мы еще в годы гражданской войны и теперь сами воспитываем бойцов Красной Армии.
И он вытянул руку по направлению к шеренгам бойцов своего отряда.
— Все мы — сыны своего народа, своей социалистической Родины. Будем же, товарищи, биться так, чтобы не стыдно было нам ни перед собой, ни перед своими женами и детьми, ни перед потомками, которые будут жить счастливее нас! Желаю вам боевых удач!.. Смерть немецким оккупантам!..
Полковник вытянулся, отдал честь, приложив руку к ушанке, затем повернулся и четким шагом направился к ожидавшим его бойцам.
На второй день после ухода отряда Иовлева в немецкие тылы в деревню Муковнино подошли московские истребительно-диверсионные отряды. Один отряд возглавлял старший лейтенант государственной безопасности Дмитрий Каверзнев, высокий, плотный, широкоплечий человек, похожий на борца. Вторым отрядом командовал лейтенант Вадим Бабакин, казавшийся рядом с Каверзневым тонким, хрупким юношей с мягким взглядом и почти женственными движениями белых рук. Третий, укомплектованный рабочими Коломенского паровозостроительного завода, сотрудниками милиции и УНКВД, привел младший лейтенант милиции Шивалин.
Все три отряда имели задание Московского комитета партии создать мощный боевой отряд, в который должна была войти партизанская группа, чтобы вместе принять участие в разгроме немецкого гарнизона, расположившегося в Угодском Заводе.
Сводный отряд превратился в крупную боевую единицу. Теперь можно было вернуться на свою базу и начинать задуманную операцию.
Однако Карасев и командиры отрядов решили дождаться подхода остальных бойцов полковника Иовлева. Шли бойцы регулярной армии, а они были так нужны для успешного выполнения предстоящего налета на гитлеровцев.
Карасев надеялся, что Жабо с согласия командования поможет партизанам.
Ждать пришлось недолго. Уже под вечер следующего по возвращении на базу дня партизанские наблюдатели доложили, что невдалеке появились новые группы бойцов Красной Армии. Это были подразделения батальона особого назначения, оторвавшиеся от полковника Иовлева во время бомбежки.