— Непривычен он к такой роли, справится ли?
— Почему непривычен? Милицией он руководит неплохо. Старый коммунист, а в отряде тоже партийная работа, только в особых, боевых условиях. Если не потянет, поможешь, рядом будешь. А не справится или куда отзовут — комиссаром станет Гурьянов. Этот все выдюжит. Так на бюро и порешим.
— Ну, предположим, — согласился Курбатов. — Военным хоть и не был, но партийная работа везде и всегда остается партийной работой. Конечно, помогу, если понадобится… Справимся! — уже твердо закончил он.
— Не скромничай. Оба справитесь. Карасев, видимо, командир неплохой, но еще молодой.
Алехов притронулся к плечу Курбатова, и, заглядывая ему в глаза, спросил:
— Но главное, Александр Михайлович, в другом. Предстоит тебе большое, трудное дело.
— Не тяни, — попросил Курбатов. — Говори яснее.
— Яснее? А тут и так все ясно. Слушай меня внимательно. Если в Угодский Завод, в наш район, придут фашисты, партизанский отряд подастся в лес и будет выполнять свои задачи. Об этих задачах, как я уже сказал, мы узнаем на совещании в Москве и, очевидно, у командира семнадцатой дивизии, с которой придется не только держать связь, но и взаимодействовать, как выражаются военные.
— Это само собой разумеется. А что еще?
— А райком партии? О нем ты забыл?
Курбатов после этого неожиданного вопроса непроизвольным движением снял очки и сконфуженно заморгал близорукими глазами.
— Да, райком, — тихо повторил он и сам через секунду-другую ответил: — Райком должен жить и работать. В любых условиях и при любых обстоятельствах.
— Вот об этом я и хотел с тобой потолковать, — проговорил Алехов и вдруг порывисто вскочил на ноги.
— Ты чего? — удивился Курбатов.
— Да так… показалось, что кто-то ходит.
Алехов внимательно огляделся, затем обошел вокруг сосны, прислушался и, убедившись, что ему только почудилось, снова присел рядом с Курбатовым.
— Знаешь, нервы напряжены, — извиняющимся тоном сказал он, — и мне иногда мерещится черт знает что. Просто лес шумит.
— Нервы нам всем надо беречь для более важных дел, — задумчиво проговорил Курбатов. — А лес этот… Мы с тобой здесь, кажется, каждую дорожку знаем. Да и без дорог я, наверное, не заплутаю. Привык. — И сразу же возвратился к прерванному разговору: — Насчет райкома ты прав. Двух мнений быть не может. И новые задачи, в условиях подполья, тоже ясны, хотя, чего кривить душой, опыта ни у кого из нас нет… У тебя есть какие-либо соображения?
— Есть, конечно. И соображения, и даже директивы.
— Директивы? — Курбатов уселся поудобнее и добавил: — Тогда выкладывай…
— А директивы вот какие. В Серпухове создается подпольный окружком партии во главе с Васильевым. Знаешь такого? Николай Михайлович.
— Знаю.
— Пока позволит обстановка, руководство подпольем будет осуществляться, так сказать, параллельно — Московским комитетом и Серпуховским окружкомом. Ну, а если связь с Москвой прервется, все сосредоточится в Серпухове. Принято решение меня ввести в состав окружкома, так что, возможно, в ближайшее время мне предстоит отправиться в Серпухов. Мякотина, сам понимаешь, физически не сможет руководить партийным подпольем в районе. Женщина она, правда, энергичная, работник толковый, но уж больно приметна, да и передвигаться ей тяжело. Так что секретарем райкома придется стать тебе.
— И находиться в отряде?
— Да. Твоя база — отряд. Твоя работа — весь Угодско-Заводский район. Что скажешь?
Курбатов пожал плечами.
— Ты же сообщил, что есть решение, — так о чем говорить? Такие вещи не обсуждаются. Передай окружкому, что я готов.
— Хорошо. Иного ответа я и не ожидал. — Алехов опять притронулся к плечу Курбатова, слоено хотел подбодрить его, и добавил: — Заместителем секретаря подпольного райкома наметили Гурьянова. Как ты, согласен?
— Согласен? Еще бы! Лучшей кандидатуры и подобрать нельзя. Тем более что уверен — быть ему партизанским комиссаром.
Курбатов даже повеселел. Большой дружеской теплотой было проникнуто его отношение к председателю райисполкома. Неиссякаемую, кипучую энергию, подлинную партийность, скромность и удивительную чуткость к людям — все это давно подметил и оценил Курбатов в Гурьянове. С таким работать можно.
Алехов помолчал и неожиданно задал вопрос:
— Семью к эвакуации готовишь?
— Как все, так и я.
— Этим делом, эвакуацией семей партийного актива и партизан, мы займемся организованно. Надо все сделать без спешки, чтобы не привлекать излишнего внимания… Да, вот еще о Мякотиной…