И все же в каждом его жесте, в каждой его фразе сквозил страх, настоящий животный страх. Под напускным спокойствием, под наглостью и бравадой скрывалась трусость. Перед тем как начать давать показания и вымаливать пощаду и жизнь в обмен за нарушение военной тайны и присяги своему фюреру, Бибер еще оттягивал время, ломался и кривлялся, как кривляется цирковой клоун, напяливший на себя надоевшую ему маску и выучивший на память бесцветные реплики в отведенной ему шутовской роли.
Начальник разведотдела штаба дивизии, немолодой усталый подполковник с покрасневшими от бессонницы глазами, отлично понимал, что пленный пока еще играет в благородство, но что при первом же нажиме с него слетит вся мишура и он развяжет язык. Подполковник терпеливо следил за актерскими жестами фон Бибера и выслушивал, наклонив голову, его нудные рассуждения на тему о величии национал-социализма, о силе германского оружия и скором падении Москвы.
Но вскоре вся эта канитель подполковнику надоела. Он подошел к пленному и негромко, но очень твердо и отчетливо сказал по-немецки:
— Перестаньте болтать чепуху. У нас мало времени. Война! Нечего прикидываться дурачком. Нам нужны точные и ясные ответы.
И, видимо не сдержав накопившегося раздражения, подполковник прикрикнул:
— К черту!
Окрик подействовал почти магически. Фон Бибер испуганно заморгал глазами, съежился и судорожно проглотил слюну…
Короче говоря, через несколько минут, правда, оговорившись, что у него нет иного выхода (последняя дань фальшивой театральности), фон Бибер подробно и толково ответил на все вопросы подполковника. А когда в комнату вошел командир дивизии генерал Селезнев, немецкий майор браво вскочил на ноги, прищелкнул каблуками и заявил, что своими показаниями он хочет помочь советскому командованию поскорее прекратить эту бесчеловечную войну, так как он в душе всегда был гуманистом и даже сочувствовал германским социал-демократам.
Селезнев усмехнулся, ничего не ответил и энергичным жестом предложил майору садиться.
Показания Бибера, обладавшего удивительной, почти феноменальной памятью (об этом он поспешил сообщить в начале допроса), представляли немалый интерес. Бибер как из пулемета наизусть цитировал выдержки из приказов Гитлера, из директив командования группы армий «Центр», перечислял наименования мест дислокации армий и корпусов, номера приказов, даты и другие данные.
Немецкий майор фон Бибер старательно выторговывал себе не только право на жизнь, но и право на относительный комфорт в предстоящем плену.
Спохватившись, что он выболтал слишком много, Бибер внезапно осекся. Больше он ничего не знает, ничего не помнит. И вообще его честь офицера и патриота великой Германии не позволяет ему раскрывать все планы немецкого командования.
Начальнику разведотдела, иронически сощурившему глаза, пришлось вновь несколько раз прикрикнуть на заартачившегося майора.
— Все это оставьте для мемуаров… если вам придется их писать, — резко заметил начальник разведотдела и спросил в упор: — Какая задача поставлена перед четвертой армией?
Бибер помялся немного, но все же ответил:
— Четвертой армии с подчиненной ей танковой группой было приказано нанести главный удар вдоль шоссейной дороги Рославль — Москва и прорвать оборону ваших войск в районе северо-восточнее Рославля. После прорыва армия должна частью сил прикрыться с востока, а главными силами двигаться в северо-восточном направлении; с целью обхода Вязьмы с юга и востока. Подполковник нетерпеливо прервал пленного:
— Это произошло месяц назад! Дальше!
Бибер сморщил белесые брови, видимо, вспоминая текст приказа фюрера, и продолжал, даже не ожидая дальнейших вопросов:
— По директиве командования группы армий «Центр» нашей армии во взаимодействии с девятой армией надлежало уничтожить окруженные в районе Дорогобуж — Вязьма ваши войска и по возможности быстрее высвободить моторизованные соединения для выполнения новых задач.
— Каких именно? — поинтересовался Селезнев.
— Развивать наступление с рубежа Калуга — Медынь в северо-восточном направлении с целью захвата и удержания дороги у Калуги до подхода в этот район двенадцатого армейского корпуса.
— И это давно известно. Нам нужны сведения о нынешних оперативных планах ваших войск.