Все происходит так быстро и в такой тесноте, что можно скорее догадаться, чем увидеть, что мелькающие в отверстиях усатые головы строителей, прежде чем исчезнуть, успевают выбросить наружу комочки отрыгнутой пасты, внося таким образом в кладку свою лепту. Едва свод нового участка кровли сомкнулся, в полость, образовавшуюся под свежим слоем пленки, набиваются строители. Одни вклеивают в свод новые капли клея и комки глины, другие вмуровывают в них доставленные из глубины гнезда песчинки, третьи цементируют кладку остатками переваренной пищи. На ветру вся масса плотно спекается, и поверхность ее постепенно теряет свой более темный поначалу цвет.
Этот слепленный строителями купол не размывается даже ливнями и в то же время, впитывая в себя влагу, сохраняет ее для гнезда.
Когда солнце после дождей начинает прокаливать кровлю, сушить ее, влага, впитанная куполом, не испаряется без пользы, а выделяется внутрь гнезда и становится как бы еще одним — уже третьим — источником водоснабжения термитника. О первых двух источниках — химическом (расщепление целлюлозы) и физическом (конденсация паров в грибных садах) — речь шла выше. Осталось сказать о четвертом источнике — механическом.
Оказывается, термиты, когда приходится особенно туго, способны вырыть глубокие отвесные шахты, уходящие до самой грунтовой воды.
Уже упоминавшийся в этой книге академик Н. А. Димо, много лет проработавший в молодости агрономом в Средней Азии, рассказывал:
«Я не раз производил раскопки в Голодной степи и убедился, что в поисках воды термиты могут вырывать колодцы глубиной до пятнадцати метров».
Французский энтомолог Е. Маре вспоминает:
«На ферме Ритфонтен в Ватерберге у меня был случай проследить направление одного из таких каналов, идущих вдоль вырытого колодца через участок, прочный как скала, на глубину восемнадцать метров!»
Судя по другим наблюдениям, сделанным в Южной Африке, колодцы могут быть и еще более глубокими. Имеются сведения о ходах, прослеженных на глубину до тридцати метров, а в одном случае, в Сахаре, даже до тридцати четырех метров. В таких колодцах круглосуточно двумя встречными рядами движутся цепи термитов. Вниз спускаются плоские, обуреваемые жаждой, вверх поднимаются тяжело нагруженные округлые водоносы. Многие термиты доставляют из шахты в гнездо в зобике воду, а во рту комочки пропитанного влагой грунта.
Не случайно в южных странах, даже во время самой отчаянной засухи, когда блекнут, скручиваются и сохнут от нехватки влаги листья старых деревьев в апельсиновых рощах, когда на корню сгорает вся наземная растительность, под литым куполом термитника нерушимо держится устойчивая влажная атмосфера.
Прикрывая термитник, накаляемый солнцем, панцирь повышает и выравнивает водный баланс гнезда. И не только водный.
Просверлим в куполе буравом несколько небольших, шириной сантиметра по два, отверстия и в каждое поглубже введем открытыми концами пустые пробирки с пристроенным краном. Обмажем ввод глиной, кран откроем. Часов через двенадцать, предварительно закрыв кран, извлечем пробирки и в таком виде передадим их в лабораторию. Здесь каждую пробирку поставят открытым концом в раствор поташа, который поглощает углекислый газ.
Теперь достаточно открыть кран, чтобы раствор в пробирке поднялся, показав, сколько содержится в ней, а значит, и в атмосфере гнезда углекислого газа. Таким образом и удалось дознаться, что в воздухе термитника не только перед роением, о чем уже шла речь, но и вообще углекислого газа значительно больше, чем в надземном воздухе. В гнездах австралийских носачей, например, во много десятков раз больше. Атмосфера гнезда каких-нибудь Калотермес или Зоотермопсис с 15–18 процентами углекислоты была бы смертельной для большинства животных. В ней не выжить и человеку.
Насыщенная углекислотой и влажностью атмосфера никак не могла бы поддерживаться в термитниках, не будь гнёзда этих насекомых покрыты сплошным цементированным панцирем. Благодаря этому же панцирю в гнезде выравнивается отчасти также и температура.
Сам по себе каждый термит, как и любое насекомое, холоднокровен: пригреет солнце — и насекомое согрелось, ожило, похолодает — и оно начинает медленнее двигаться, может совсем оцепенеть. Но это отдельный термит сам по себе; все же они, вместе взятые, в гнезде приобретают как бы новые свойства.
Живой термитник в целом уже не холоднокровен, а отчасти независим от внешней температуры. Это объясняется не только отличиями жизненного уклада и свойств семьи термитов, но и особенностями сооружаемого семьей гнезда.