18.
— В каждой избушке – свои игрушки, — нравоучает тетя Варя и мягко добавляет, — а мы с вами, гвардейцы, будем рисовать волшебных зверей:
— Я нарисую пиратов! — сообщает всем озабоченно пострадавший с утра Витек. — У одного будет выбит правый глаз, а у второго — левый.
— Но они должны быть у тебя похожи на зверей, — настаивает тетя Варя.
— Не переживайте, будут! У одного будут, — тут Витька выразительно посмотрел на Жорку, — рога и копыта, а у второго, — взгляд Баландина упал на Искренко, — будут клыки и хвост!
— Ах, так, — обиженно взвыл Володька Искренко, — тогда я нарисую осла!
— А я, — сказал примирительно Жорка, — нарисую других, которых я видел вчера: Солнце-ежика и Радугу-дугу!
— Ты их действительно видел? — полюбопытствовала тетя Варя.
— Как вас!..
В пятилетнем возрасте рисовать рекомендуется не более 5-10 минут. Через 6-7 минут рисунки готовы. У Баландина — это вставшие на дыбы две волосатые гусеницы с перебитым правым и левым глазом в наполеоновской треуголке и фашисткой фуражке, у Искренко — это котенок с ослиными ушами на спичечных ножках, а вот у Жорки: Солнце-еж — это диск солнца в острых перочинных лезвиях, а Радуга-дуга — это плывущая в облаках причудливо изогнутая медуза, чей хвост качается по поверхности земли.
— Жора, ты их видел? — спрашивает чья-то взрослая любимица и красавица тетя Варя.
— А то как же… Радуга-дуга обещала покатать меня по небу.
— А Солнце-еж укусит его за попку, — мстительно заключил Баландин.
Психолог не стала более злоупотреблять вниманием бузотеров, и тут же вывела их во двор к остальным малышам, но только каждого в отдельный песочник, без права сообщаться между собой до обеда.
– Как вы можете объяснить эти спектральные игры, полковник, и всю эту возню с радугой, радугой-дугой и с Солнце-ежем? Какое мнение на сей счет у вашей команды?
– О Солнце-еже не следует беспокоиться, в нем столько колкости, что всем папочкам этой малышни вскоре не сдобровать. Эти милашки переплюнут своих отцов, а вот с радугой-дугой они действительно, похоже, на ты… К тому же семантика "изоляторных" мыслеформ…
– Изъясняйтесь попроще, Геннадий Степанович.
– Слушаюсь, товарищ генерал. Так я и говорю, кто-то манипулирует ими.
– Когда я услышу, наконец, кто? Кто этот резидент и что нам сегодня об этом известно?
– Практически ничего, Константин Поликарпович.
– Практически ничего, — забарабанил пальцами по столу генерал. – И вот что еще: эти израненные одноглазые гусеницы и осло-котенок, не связаны ли их образы с нашей проблематикой.
– Психолог утверждает, что нет. По крайней мере, с гусеницами ясно наверняка: это треки гусениц подбитого танка. У Баландина отец под Курском горел, выжил, пьет… А осел: дидактическая установка – наши местные воспителлы перестарались. Они и всамделешних котят превратят постепенно в ослов…
– М-да…