22.
Безгласно-бесполый сенситив Инг-Йошка Карлович Дундич-Берг — советский полувенгр-полушвед, был существом крайне стеснительным до времени принятия на грудь…
А принимал Карлович на грудь регулярно, напиваясь без стеснения вечером…
Оставляя всю свою стеснительность на "детской площадке", Инг-Йошка жил в том самом заведении, "дурке", где были принудительно интернированы отцы Жорки и Алика.
Там сенситива по-простецки величали "кирным" Ван Ванычем, и говорили о нем множество странных сентенций. На самом деле по вечерам "кирной" верховодил среди санитаров, и в одиночестве медитировал…
Во время таких медитаций пустые стопки из довоенного граненого стекла парили по коридорной анфиладе, вызывая у заключенных в "казенное заведение" алкашей мистический прилив ужаса. Случалось, что вслед парящим в подпотолочном пространстве стопкам в коридор из своего палатного "номера" являлся и сам "кирной" Карлович с "чекушкой" "казенки" в руках, и, подзывал себе кого-нибудь из больных. Тут же, во мгновение ока, прямо из-под потолка подлетала пустая стопка, и прозванный "дуркой"
Ван Ваныч наполнял ее по самые венца, после чего та отяжелевала и отправлялась в обратный "полет" мимо алчущего рта подозванного, а обреченный несчастный болящий отправлялся полубежать, полуподпрыгивать вслед за желанной стопкой, поминая вовсю русскую мать на древнетатарском сленге и добавляя для крепости сказанного столь же крепкую древнемонгольскую "ижицу"…
Наконец, стопка сама подлетала ко рту алчущему, и, полурасплескавшись в пространстве, милостиво проливалась прямо в горло тому, кто не пытался ухватиться за нее алчно трясущимися, в тример, руками. При подобных попытках стопка обетованная начинала мелко трястись, злобно мандражировать и непременно выливаться вся до капельки на пол…
В таких случаях с подопытными пациентами случались приступы тяжкие, и страшные проклятия срывались на голову Ваньке-сенситиву, самым безобидным из которых было несусветное:
— Гунявый фашист!..
Таким гунявым фашистом и проявлялся по утрам Инг-Йошка Карлович на КПП санатория для аномальных детей, и вслед ему непременно неслось:
— Опять Йошка-рыба пришел!
Так вот и "вплывал" Дундич-Берг в свою тихую заводь…
И словно в ней растворялся, опохмелясь молочной рисовой кашей и жидким несладким чаем…
Затем исчезал: выслеживать, вынюхивать, вызнавать, выщипывать души мальков, выглаживать их ершистые ауры по установленному советскому трафарету, чтобы накалывать на их грудки краснозвездочные иконки с портретиком курчавого свят-малыша, по имени Володя Ульянов.
Мировой вождь моровым трафаретным червем вползал в души людские с самого детства.
Пятилетнему мальчику, которого звали Альберт Эйнштейн, подарили компас. "Игрушка" его заворожила! Как так: стрелку компаса никто не трогает, а она упрямо показывает на север! Это же чудо! И он сделал первое свое научное открытие:
"За вещами должно быть что-то еще, глубоко скрытое..."
Всю свою жизнь он посвятил поиску этого чего-то, "глубоко спрятанного".
Прошли годы…
В конце сороковых годов одна журналистка обратила внимание на странного пожилого человека, который кивал головой, и раскачивался в такт пульсирующим струям фонтана.
— Что вы делаете? — изумилась она.
— Пытаюсь увидеть радугу, — ответил тот. Журналистка тоже попробовала, и у нее получилось!
— Как Вас зовут? — спросила она.
— Альберт Эйнштейн — был ответ.
Любопытство — вот движущая сила творчества!
23.
Кто-то бы поспешил… Поторопил бы разгрузить сеть детских событий, в которых было меньше размышлений, больше поступков, как шажков маленьких… Но в своем детстве каждый ступал не торопясь, вот и мы торопиться не станем…
День в изоляторе повернул к вечеру, сенситив-экстрасенс, понаблюдав за детьми, распорядился Веничку возвратить в группу, а Мишку и Верку оставить до утра в изоляторе.
Инг-Йошка Карлович Дундич-Берг, он же Ван Ваныч, он же – дядя Ваня давно уже не смущал малышей своим негласным присутствием, поскольку обычно сидел он в отдельной кабинки за цинковым стеклом которой прежде стоял стационарный рентген-аппарат, теперь разобранный и разложенный по стационарным ящикам-сундукам, плотно закрытым и опломбированным, расставленным вдоль трех стен, между которыми едва оставалось пространство вытянуть тощие кривые ноги штатного сенситива, при котором непременно была фляжка с горячим чаем и коньяком.