15
– Душа, – говорит мне моя безграмотная прабабушка Фира, – это то, что есть у каждого человека. Всевышний никого не обделяет душой, но только у одних она как гнойный прыщ, а других, как маленький сарайчик, у третьих, как комната, а у избранных Богом, как целый дворец.
– А где этот дворец, бабушка?
– У кого где: у храбрых и благородных – в груди, у мечтательных – в голове, а у трусливых душа прячется в пятках.
– А моя душа может быть похожа на такого же как я человека?
– Нет, душа, Мойшеле, это огненная частица твоего тела. Ее вдохнул в тебя при рождении Ангел, которого послал на Землю Всевышний. Я тебе вот что, внучек, скажу: просто у одних людей душа раскрывается настежь, и все знают, что в нее можно войти, а у других – все дверцы на запоре...
– А почему?
– Потому, что вместо светлых окошек в такой душе маленькие темные дырочки, как в заплесневевшем голландском сыре.
– А почему бывают такие дырочки?
– Подрастешь, внучек, узнаешь...
– А бывают люди без души?
– Без души бывает только глиняный человек – голем, а у всех других людей души есть, даже у Аммана и Гитлера, к человеческому несчастью, хотя они были у них очень маленькие и злобные. Просто их души были отрезаны от господнего света и превратили этих иродов в злобных карликов на горе нашему народу, малыш.
– Как это отрезаны?
– А так, сначала у них в душах истончились солнечные, а затем и лунные нити, и наступила живая смерть, они еще жили и творили на Земле свои подлые злодеяния, а по сути, были уже мертвыми.
– А могут на солнечных и лунных нитях человеческих душ жить солнечные и лунные человечки?
– Люди? Нет, но, может быть, ты кого-то просто впустил в свою душу или вырастил у себя в душе сам. – Возможно, здесь бабушка говорила об астральных двойниках, о которых в ту пору говорили не многие. – Все возможно, чужие души – потемки, всю жизнь расти свою душу, превращая ее из крохотной комнатки в огромный светлый дворец, и никогда не впускай в нее незнакомых людей, не предложив им прежде чистые домашние тапочки.
Моей прабабушки давно нет на земле. Она умерла, когда мне исполнилось восемь лет, ровно через два года после нашего недетского разговора, так и не поведав мне, кто же до последних дней жил в ее доброй и мудрой, тихой древней душе. Возможно, там жила лунная волшебница или солнечная принцесса, но это было давно. С тех пор прошло более сорока лет.
Однажды я чуть не потерял душевное Нечто, возможно, даже свою измаявшуюся со мной душу или выращенное в ней астральное существо, которое внезапно спряталось за путевой столб на троллейбусной остановке. Это случилось в тот день, когда я, учитель информатики киевской школы для детей эвакуированных из Чернобыльской зоны после аварии на ЧАЭС, вдруг почувствовал, что данная от рождения искра божья обрела невесомую и невидимую мне плоть и отошла на своих ногах поодаль от меня, бредущего устало домой.
Я опешил. Подобного со мной никогда ранее не случалось. Я вдруг понял, что надо немедленно вернуться к тому роковому столбу, обойти его и упросить Нечто возвратиться, чтобы продолжить наше с ним совместное существование. В полуобморочном состоянии я возвратился к столбу, едва удерживаясь на ватных ногах, и тихо попросил оставившее меня Нечто возвратиться ко мне вовнутрь.
– Сегодня мы должны уйти с тобой вместе. Возвращайся, я уже знаю, что ты готово странствовать без меня, но сам я без тебя жить еще не готов. Я не умею просить прощения у себя самого за всяческие прегрешения против собственной души, но без тебя мне не жить. Отсюда я не сделаю ни шагу. Ты это поняло?
Но строптивое Нечто не торопилось возвращаться ко мне. Похоже, оно выжидало. И тогда я предложил ему вспомнить, как однажды в детстве мы попрощались навсегда с зеркалом Соломона и позволили уйти с ним от нас Лунному мальчику.
Нечто не заговорило со мной. У него были свои обиды, но, пересилив амбиции, оно вплотную подошло ко мне и будто взяло меня за руку, чтобы уже, надеюсь, до конца дней трудно и смело нести свой крест, озаряя мне путь, и не позволяя мне превратиться в безжизненный голем.
С тех пор я стал реже открывать окружающим свою душу и все чаще вспоминать о жившем во мне когда-то лунном мальчике, которому я даже не дал своего собственного имени, поскольку наивно полагал, что он всего лишь видeние.
Но на самом деле всего лишь видением оказалось само зеркало Соломона, вынесенное на ведомственную свалку, и невольно похитившее у меня частицу моей неокрепшей детской души. А, возможно, это был мой неведомый астральный двойник, мой лунный мальчик...