19
Так и вышло. Только Ада много лет тому назад переехала жить в Чикаго, и теперь изредка в моих письмах к далекой американской тетушке еще теплится строка:
«Здравствуй дорогая наша Идочка!» Затем рассказывается много взросло-трудных киевских новостей, но никогда ни строчки не посвящается ему, моему повзрослевшему визави, моему прибывшему со звезд лунному мальчику.
В самый трудный для меня год он взял меня за руку у путевого столба на конечной остановке тридцатого троллейбусного маршрута и повел к самым обыкновенным детским качелям, на которых в это время катались девочка-подросток и маленький мальчик. Оба они были не из моего детства. У них теперь были не семитские, а славянские черты солнечных лиц, и они улыбались нам, называя друг друга по именам: Анастастия и Алик...
Настя и Алик...
Солнечным и лунным детям мал земной шарик...
Это говорю вам я, Мишка, прощавшийся с вами и возвращавшийся к вам, люди!..
Мир Вашему дому! А штыл андер вельт! Или как там у вас, на гражданском?..
Глава девятая: Купальщики
1.
Дамба перекрывала озеро на стоке в Зазеркалье. И оно, как знать, просачивалось на почти всю озерную гладь и её окрестности. Прямо на берегу лежали оставшиеся от войны противогазы, сквозь разрывы которых прорастала трава. Над нею интрижили стрекозы и паучки, отражаясь в стеклышках противогазьих глазниц.
Округлые бока стёклышек были схвачены ржавыми металлическими прихватами, напоминавшими в окружье контуры вечка старого керогаза или газовой модерновой плиты. Эти вечки исследовали отряды муравьев, в надежде разгадать одну из нелепейших тайн подлунного человечества – для чего оно оставляло на планете такую худосочную графологию?
Графология – это философская наука о следах, а наследить земляне успели немало…Вот и мы с мамой пришли сюда, чтобы я съел домашнюю провизию, перед тем как возвратиться в санаторий для перке-положительных париев семьи, войны и общественного строя… В каждом из нас в любую минуту мог открыться воспалительный процесс в легких…. Каждого из нас мог слопать туберкулез.
Точно так же, как сейчас я уплетал горбушку макового калача с маслом и сахаром, приедая его не шибко сладким, но зело полезным яблоком сорта антоновка.
Маслянистые пятна на простом тетрадном листе с косой насечкой для шестиклассницы Идочки делали невозможным использовать его полезно, и скомканный лист недавней булочной обертки я швырнул рядом с нетленно-размытыми стеклышками противогаза… Тем добавив следов человечества в целом, и вызвав зависть голых мальчишек в частности… Видно, они не ели с утра.
С самого утра их привезли сюда на черном воронке американского студебеккера, который местные называли «Моно_Лизой». Раньше этот воронок принадлежал СМЕРШу, но с той поры, как военные шпионы в Стране Советов повывелись, воронок получил приписку в районном отделении милиции в одном из курортных местечек под Киевом, где его использовали исключительно в воспитательных целях против местной шпаны. К шпане же относили тамошних юрких тинэйджеров, чьих отцов в раннем младенчестве самих шпанюков сочли врагами народа либо подпольщиками.