Инспектор Корецкий уселся в привычное кресло посреди второй палубы, как и всегда, в составе паромной компании. Он подумал:
- Сегодня мне, хоть кровь из носу, нужно повернуть наши разговоры во время океанских переходов в требующееся русло – время уже поджимает. Следует активно вызвать людей на откровенность. Полезная информация всегда появляется нежданно…
И сказал:
- Олег, ты ведь обещал нам рассказать, как можно нелегально, без всяких документов попасть в Англию. Мне эта тема кажется интересной. Пожалуйста, выполни своё обещание…
- Хорошо, я расскажу. Но с тебя, Алекс, тоже причитается интересная байка, ну, например, о твоей первой любви. Идёт?
- Идёт. Давай, не тяни резину. Чем чёрт не шутит, вдруг кому-то из нас твой опыт пригодится в жизни…
- Не дай вам Бог, парни…
Олег. Телепорт.
Парни, для начала я хочу заметить, что эти события происходили около шестнадцати лет тому назад…
Вы ведь все слышали об опытах по передаче материальных объектов на расстояние. В научно-популярных книжках это называют телепортом физических объектов. Транспортировка моего бренного тела из Львова в Лондон так и происходила. Всё прошло в стиле плохо подготовленного научного опыта по телепортации живого объекта, только расстояние оказалось совсем не малым – около 2000 километров. На моём пути оказалось несколько государственных границ, но мне понадобилось всего семь дней, чтобы добраться до Виктории. В первый день я уступил свою половину книжного бизнеса партнёру и на скорую руку продал на базаре свою старую машину. Четыре тысячи долларов в кармане настраивали на успех и придавали мне уверенность в будущей победе. Мне казалось, что с помощью таких больших денег я смогу в пути легко решать любые проблемы. Как выяснилось позже, я ошибался…
Знакомые ребята-фарцовщики, много путешествующие по челночно-спекулянтскому бизнесу, предоставили мне заветный номер телефона польского крутого парня из Кракова. По их словам, этот деятель являлся экспертом в области поставок нелегальной рабочей силы в страны западной Европы. Жителям Львова при любой власти было всегда легко легально попадать на территорию соседней Польши – нам нужно было только оплатить визу при переходе границы. Именно поэтому я решил начать своё движение из Польши. Вечером следующего дня, уже находясь в Кракове, я позвонил эксперту, назвал пароль и договорился с ним о встрече. Выслушав меня, Яцек, так звали польского торговца нелегальными работягами, заявил, что за 1500 зелёных он организует для меня переход границы с Германией в районе Щецина и транспорт в немецкий город Лейпциг. Я попробовал торговаться, но Яцек только улыбнулся и сразу собрался уходить. Я страшно испугался, что вот так, запросто, могу потерять свой единственный контакт в Польше, а вместе с ним и реальный вариант продвижения к цели. Я униженно извинился, потрусил следом за Яцеком и, без всяких разговоров, вручил поляку половину зелени в виде задатка.
Из Кракова в Щецин я прибыл ночным рейсовым автобусом. Наскоро умывшись в туалете автобусной станции, я, невзирая на раннее утро, позвонил некоему Бобу, который в фирме Яцека отвечал за операции по непосредственному переходу немецкой границы. Весь звонок состоял из двух слов: имени Яцек и пароля. Бизнес нелегального перемещения людей работал надёжно – через полчаса после звонка к условленному месту и точно к моим ногам подъехал новенький «Мерседес» серии «S». Номера на машине, как по цвету, так и по шаблону надписи отличались от номеров соседних машин на парковке. «Мерседес», по всей видимости, имел какую-то зарубежную, не польскую регистрацию. Боб оказался добротно одетым, молчаливым господином среднего возраста. Мрачный господин совершенно не страдал красноречием. Вполне возможно, что у него был какой-то дефект речи, а может быть, он просто привык в своём нелегальном, интернациональном бизнесе не полагаться на вербальную форму объяснения с клиентом. Я так и не понял, к какой этнической группе народонаселения принадлежал мой проводник. Совсем не расходуя времени на церемонии, Боб недвусмысленным жестом приказал мне посетить туалет. Когда я вернулся, мой провожатый вручил мне пакет с длинной французской булкой и банкой колы и буквально силой запихнул меня в багажник своей машины. Как выяснилось, я совершенно не страдаю клаустрофобией. Багажник «Мерса» оказался достаточно просторным и, как только мы тронулись в путь, я тотчас принял позу плода в материнской утробе и короткими промежутками даже умудрялся заснуть, устроившись головой на своей дорожной сумке.
Когда проводник бесцеремонно меня растолкал и достаточно грубо вытащил из багажника, часы на массивном здании напротив показывали десять вечера. Мерседес стоял на неосвещённом участке большой овальной площади. По фронтальной стене длинного трёхэтажного здания серого цвета на противоположной стороне площади по всей фронтальной стене громадными буквами было разбросано название города Leipzig. Серое здание оказалось железнодорожным вокзалом. Честь и хвала польским и немецким пограничникам, а также европейским скоростным автодорогам – ни ямки, ни сучка, ни задоринки не случилось с нами на успешно завершившемся втором отрезке пути. Я беззаботно продремал весь второй этап моей транспортировки. Мне оставалось лишь догадываться о наличии у моего провожатого каких-либо высоких полномочий или, скорее всего, каких-то хитрых связей и проторенных путей – защитники границ даже не удосужились открыть багажник его машины для досмотра. Я выдал Бобу вторую половину оговоренной суммы наличных денег. Он тотчас укатил в неведомые мне дали.
Переезд из немецкого Лейпцига во французский город Кале занял всю следующую ночь. Эта часть пути оказалась полностью лишённой всякого риска. Я снова провалялся всю ночь, но на этот раз в удобном кресле скоростного поезда Eurostar. Моих школьных географических познаний вполне хватило, чтобы осознать, что к этому моменту я уже проделал более 80% своего пути, но оставшаяся его часть является наиболее тяжёлой, так как включает в себя пролив Ла-Манш. Ещё четыре дня тому назад я даже не имел ни малейшего представления о том, как будет проходить моя дорога и о том, куда я отправлюсь на следующий день. А сегодня я уже находился в одной из крайних точек западной оконечности Европейского континента. Несмотря на то, что исполнение трёх завершившихся этапов моего пути всегда решалось в самый последний момент, фактически полностью «от балды», я до сих пор двигался к своей цели без поражений. Я не мог отделаться от ощущения игрока казино, ещё не знающего следующего правильного хода, но уже предвкушающего свой выигрыш. Я совсем расслабился от успехов и настроился на решение дальнейших проблем телепорта только по мере их поступления, в самый последний момент. Размышляя над своей авантюрой в подобном духе, я совершенно случайно забрёл на импровизированный рынок даров океана. Вдоль набережной выстроились наскоро пришвартованные рыбацкие лодки. Крепкие, коренастые парни выгружали на берег большие корзины с рыбой, которые тут же подхватывали ушлые торговцы и катили дальше на тележках к своим прилавкам под навесом. Некоторые продавцы имели на своём прилавке горящие жаровни, где готовилась нехитрая еда из морепродуктов. Резкий запах жареной скумбрии убедительно перебивал тысячи остальных запахов, имеющих своё место в этом экзотическом уголке света. Торговец разрезал пополам белую булку, щедро насовал в раскрывшееся хлебное брюхо куски жареной рыбы, креветки, плоские ломти помидора и несколько веточек зелени. Я заплатил за этот кулинарный шедевр всего три зелёных. Найдя свободную скамейку, я начал с аппетитом поглощать первый в моей жизни французский завтрак. Моё активное пережёвывание экзотической пищи было прервано появлением передо мной совершенно причудливого типа. Это было нечто вроде хиппующего, старого индуса: очень загорелая кожа цвета молочного шоколада, длинная седая борода в сочетании с грязными джинсовыми обносками. Ноги моего хиппи были обуты диковинными, остроносыми шузами старика Хоттабыча. На его груди красовалось с полдюжины наборов бус и ожерелий, а на голове была надета грязно-белая чалма. Настоящее огородное пугало, сбежавшее с афганских плантаций опийного мака…