Но, кажется, это практически уже невозможно. Правда, всякий не поврежденный честолюбием умный человек понимает, что совесть выше ума. Люди с этим как бы согласны (боясь прослыть бессовестными?), но заменить культ ума культом совести в жизни никогда нигде не удавалось. Это удавалось только в художественной литературе.
Заменив культ ума культом совести, мы дали бы теоретический шанс неумному человеку в самом главном — быть выше умного и не испытывать никакого комплекса неполноценности.
Пьянство — революционное изменение внутри человека: верх и низ меняются местами.
Радостной любовной лирики не бывает. Только два-три стихотворения Пушкина могу вспомнить.
Люди, не имеющие цели существования или потерявшие ее, особенно любят путешествовать. Внешняя динамика создает иллюзию приближения к цели.
В теплоте родимой ограниченности. Ограниченность — форма уюта, с которой человек нелегко расстается.
В холодной комнате жизни ты сам свою постель согрел собственным теплом. Тебе предлагают в той же комнате более обширную и богатую постель. Снова греть ее собственным телом? Нет уж, останусь в старой кровати, в тепле родимой ограниченности.
Был в гостях на даче у нашего замечательного филолога. В доме какая-то дивная тишина. Не перемирие, а райский мир. Он, жена и кошки. Больше никого. Дети взрослые, самостоятельные. На моих глазах одна из кошек бесшумно вспрыгнула хозяйке на плечо. Она, улыбаясь, погладила ее. Он рассказывает:
— Однажды дверь дачи была приоткрыта. Вошла чужая кошка, уверенно влезла на диван и родила там котят. После пришлось котят раздаривать прихожанкам у церкви.
Могло ли это быть случайностью, что неведомая кошка пришла рожать именно в этот дом, где так любят кошек?
Я знал одного человека, которому любимая кошка во время приступов его болезни садилась на грудь. Он говорил, что это облегчало приступы.
Из записных книжек
Идеал невозможен. Но возможны правильные шаги к идеалу. Шаг к идеалу и есть идеал.
Фашизм — бунт невежества.
Поэт всю жизнь работает в тесноте строфы, где трудно повернуться, где мысль все время приноравливается к поэтической технике в узком пространстве, и от этого у него чаще портится характер, чем у прозаика.
У каждого человека свой предел психического слуха, психической восприимчивости. Цель образования и воспитания — довести его до этого предела. Все, что сверх предела, воспринимается в лучшем случае формально. Вот почему мы иногда встречаем образованных идиотов.
Даже самые нравственные люди, играя в карты, в шахматы и другие азартные игры, не замечают, что эти игры предполагают хитрость, коварство, вероломные комбинации. Скажут — это же игра. Но другие могут сказать, что и жизнь — игра.
В юности мужчине нравятся чаще всего задорные девушки, они побеждают его застенчивость. В зрелости мужчине чаще всего нравятся застенчивые женщины, они возбуждают его задор.
Наслаждение от искренности человека мы получаем не за счет особой правдивости, как нам кажется, того, что он говорит, а за счет особой доверительной интонации, таланта на эту интонацию. Таким талантом часто обладают удачливые мошенники, которым верят.
Обычно философ — это сильный ум, которому нечего сказать кроме того, что у него сильный ум, и который, стыдясь этого, всегда делает вид, что говорит о другом, но иногда умно проговаривается.
Многие писатели и сами не понимают, что первый акт творчества — это сама их жизнь как накопление этической энергии для второго акта творчества.
В мысли о самоубийстве всегда есть доля сладострастия.
Слава греет и взбадривает, когда светит издалека. Вблизи она вульгарна, нагло вторгается в личную жизнь.
Россия в анархии. Последняя надежда, что русский язык, в конце концов, победит русскую анархию. Когда мускулистые люди в семнадцатом году овладели Россией, почти никто из них по-настоящему не говорил с народом на русском языке. И сейчас еще не говорят. Я верю, что убедительность правды развивает выразительные возможности языка.
Чтобы никому не завидовать, надо быть личностью. Чувство личности — чувство внутренней полноты, не требующей никаких дополнений.