– Надо же, кто вернулся, – тут же начинает кудахтать Корнелий с кухни. – Ускакала с самого утра. Что ты так долго у подружки своей делала… Ой, Господи, это ещё что за мерзость?
– Это не мерзость, – отвечает Одри, неся енота в ванную. – Я спасла его из-под поезда, а он увязался за мной.
Девушка копается в аптечке, выуживая вату, баночку спирта, бинт и ножницы.
– И что ты собираешься делать? Играть в ветеринара? Выкинь его на улицу, вдруг он заразный!
– Нет, – горячо протестует Одри, поднимая на учителя возмущённый взгляд.
Енот переводит взгляд с одного на другого, тихо поскуливая.
– Тихо, малыш, потерпи чуть-чуть, – воркует Одри. – Будет немного больно. Учитель, помогите мне, подержите Ньютона, а то он брыкаться будет.
– Ньютона? – изумляется Корнелий, послушно обнимая енота. – Ты когда ему имя успела придумать?
– Только что.
Дуя на повреждённую кожу, Одри аккуратно, почти невесомо, касается раны проспиртованной ваткой. Ньютон дёргает лапой, но в руках сидит послушно. Закончив с обработкой, Одри обматывает лапу бинтом, отрывает лишнюю часть и завязывает красивый бантик. Ньютон дёргает лапкой, заинтересованно рассматривая перевязанное место.
– Нравится? – спрашивает Одри, улыбаясь.
Будто понимая человеческую речь, Ньютон тянет лапки к девушке. Одри поднимает увесистое тельце на руки и гладит животное по голове.
– Хороший мальчик. Хочешь искупаться?
– Ты что, его оставить собралась? – ворчит Корнелий, тыча в енота тростью. – Раз даже обозвала его.
– Собираюсь, – кивает Одри. – Вам не помешает завести любимца. Будет с кем поговорить, когда я буду занята.
– Я ещё не настолько стар, чтобы с этой мохнатой крысой новостями обмениваться.
Ворчание Корнелия стихает вместе с его исчезновением на кухне. Поглаживая Ньютона, Одри опускает его в ванную. Помывка проходит спокойно. Ньютон разрезает лапами воду, пытаясь поймать лопающиеся пузыри. Одри вытаскивает питомца из ванны и заворачивает в полотенце. Ньютон, словно непослушный ребёнок, тянется к очкам-гогглам, когтями цепляя кудри.
– Осторожнее, малыш, – высвобождая прядь волос из захвата, воркует Одри.
Ньютон фыркает в ответ. Девушка относит питомца в свою комнату и укладывает на постель.
– Отдохни пока, чуть позже я принесу тебе поесть.
Прикрыв за собой дверь в комнату, Одри спускается на кухню. Корнелий лежит в кресле в домашнем халате, вытянув ноги и кидая на пол гороховые огрызки.
– Перестаньте есть его в таких количествах, – говорит Одри, открывая дверцу холодильного шкафа. – У вас от него вздутие.
– Не тебе меня поучать, мелочь. Лучше за своим здоровьем следи, – отвечает Корнелий.
Одри качает головой и достаёт из шкафа полупустую банку рыбных консервов.
– Учитель, – зовёт девушка. – У меня есть идея, которую мне нужно реализовать, но я не уверена, что смогу.
– Значит, не делай, – просто говорит Корнелий, закидывая в рот горсть гороха. – Если ты не уверена в своих силах, то и не начинай.
– Но мне нужно сделать этот заказ! – возмущается Одри, выбрасывая испорченные консервы в мусорку. – Он очень важный.
Корнелий запрокидывает голову и смотрит на Одри снизу вверх, по одной запихивая горошины в рот.
– И чего ты тогда от меня хочешь? Надо – значит, действуй, не надо – не действуй. Только сама себе мозги пудришь.
Одри хмыкает. У Корнелия всё всегда было просто. Девушка забирает из холодильника несколько яблок и маленький мешочек орехов и возвращается в свою комнату. Ньютон лежит на кровати, раскинув задние лапы в стороны, а передние задрав наверх. Тихо попискивая, он дёргает лапами во сне. Одри оставляет еду около Ньютона и садится за стол, вытаскивая из ящика чертёжную бумагу. Под быстрыми и чёткими движениями острозаточенного карандаша обретает форму скелет устройства, способного изменить будущее всего мира.
Глава третья, в которой приходит незваный гость.
Солнце, пробравшееся сквозь заляпанное стекло маленького окошка, слепит глаза. Одри раздражённо приставляет ладонь к бровям, пытаясь укрыться от солнечного света. Карандаш остервенело бегал то по чертёжной бумаге, то по исписанным вдоль и поперёк страницам блокнота. Вокруг девушки валялось бесчисленное количество вырванных и скомканных бумажных страниц. Пылинки, плавающие в воздухе, попадая в солнечные лучи, подсвечивались, словно снежинки морозной зимой. Воздух в комнате стоял затхлый и горячий.