Хвост был чувствительной частью тела. От подобной хватки Нудл выматерилась, тело машинально подалось вбок, но её тут же вернули на прежнее место.
Бедра чуть приподняли, надавливая на спину и тем самым вынуждая выгнуться. Зажмурившись, Нудл вскрикивала, утыкаясь и цепляясь за мужскую рубашку, когда сзади начал входить второй член. И входил он туго.
— Только не отставай, — оскалился мужчина снизу, обращаясь к другу.
Страшное жжение. Прямо как в первый раз, когда ей было всего двенадцать, но, как ей казалось, хуже. Боль не уходила, заставляя ее мучаться почти до самого конца.
Сегодня Нудл хотелось, чтобы ее оставили в покое. И ее оставили. Но перед этим ей пришлось стерпеть очередное унижение в своей жизни.
На фоне тишины места, в котором не было слышно птиц, послышался шелест травы, побеспокоенной ее движениями. Свернувшись, Нудл закрыла голову руками, будто спасаясь от ударов. Но рядом никого не было. Те парни отстали от нее почти сразу после того, как кончили. И поделом, она была рада, что они ушли. От них разило перегаром.
Какое-то время рыжая так и лежала среди кустарников, подрагивая и рвано глотая воздух, стараясь успокоиться. Ее мучала жгучая боль, постепенно сменяющаяся на зуд. У нее не было никакого желания и никаких сил для того, чтобы подняться, надеть валяющиеся рядом зауженные брючки и двинуться дальше, к границе сада. Ей казалось, что память о произошедшем осквернит то место. Оно уже не будет для нее оазисом среди строгих зданий. Лучше ей туда сегодня не ходить.
***
Закат. Лампы, освещавшие подъезды, начинали поочередно зажигаться, развеивая подступавшую темноту.
Чиркнув зажигалкой, Нудл поднесла ее к сигарете. Почти сразу маленький огонек потух, погружая девушку в предвечерний полумрак.
Она стояла у крыльца, прислонившись к внешней стороне толстой левой опоры козырька. Свет лампы над входом выхватывал лишь рыжие локоны, зачесанные на одну сторону.
— Что ты тут делаешь? — спросил знакомый голос. — Нам завтра рано вставать, лучше бы ко сну готовилась, — обладатель спокойного баритона мазнул взглядом по ее грязной форме, — да одежду в порядок привела.
К ней приблизился молодой тигр в неизменно чистой одежде. В отличие от нее, он попадал под освещение лампы, которая позволяла разглядеть его выбритое лицо и руки, покрытые густым темным волосом. Когда Нудл дыхнула в него дымом, он махнул ладонью, развеивая его.
— До меня тут дошел слух о твоем повышении, — ответила она. — Мои поздравления, президент студсовета.
— Было бы чему радоваться, — ответил Даффер. — У меня теперь больше ответственности.
— А я думала, ты теперь кичиться этим начнешь.
— С чего это вдруг?
— С того, Дафф, что ты из таких.
— И это все? Никаких подколов? — он скрестил руки. — Что-то случилось?
— Ничего, — она затянулась, выпуская еще одно темное облачко. — Я просто устала. Считай, что тебе повезло.
— Тогда тебе точно стоит лечь пораньше, — посоветовал он.
На протяжении всего обучения в начальных группах она не подпускала его к себе. Их ссоры на почве дисциплины перерастали в драки, которые всегда начинала она, и после которых ее обязательно кидали за решетку, чтобы дать ей остыть и подумать над своим поведением. Но даже после самых громких скандалов он приходил к ее камере и как ни в чем не бывало заговаривал о важности правил и техники безопасности.
Этот человек был той еще загадкой. Он либо слеп, либо слишком хорошо воспитан, либо его не волнует ничего кроме учебы. Он будто не замечал штрих-код и относился к ней так же, как и к другим. Даффер не пробовал сделать ей хоть что-то не в целях самозащиты. Он был слишком правильным. И оттого подозрительным.
Пожелав добрых снов, Даффер ушел, оставив Нудл докуривать сигарету. Общежитие его курса было в следующем здании.
***
Квадратное окно распахнуто настежь. Сидящая на подоконнике Нудл поджала к себе колени. Обувь на платформе она убрала, и без этой обуви почти каждое движение ступней сопровождалось трением когтей о пластиковую поверхность.
Она обдумывала произошедшее днем, то и дело прогоняя случившееся в памяти. Как жить в старшей группе и при этом не бояться уходить от людной части территории училища? Она снова закурила, стараясь не обращать внимания на жгучую боль.
— Чего двери нараспашку? — мяукнул ввалившийся Голд, проходя в минималистично обустроенную комнатку, свет в которой был приглушен.
— Забыла заблочить, — выдохнула Нудл, не вынимая сигарету из зубов.
— Или не захотела, — он присел на подоконник, устроившись напротив девушки. Вглядевшись в ее лицо, Голд сменил заигрывавший тон на обеспокоенный. — Эй, откуда ссадины?.. Погоди, ты что, плакала, что ли?