После смерти Ортанс моя мама сказала, что я несколько дней побуду дома. Сначала я обрадовалась, потому что ненавижу школу, а потом подумала, что же я буду делать со всем этим свободным временем без Ортанс. В первый день я спросила маму, где находится тело Ортанс, чтобы пойти посмотреть на него. Глаза у мамы стали еще зеленее, чем обычно, и она ответила:
— Пока она в доме своей мамы.
— Я хочу посмотреть на нее, пока она не поднялась на небо.
— Нет, моя дорогая, ты слишком маленькая, тебе не надо смотреть на нее такую.
— Ортанс тоже еще слишком маленькая..
— У тебя будет шок, любовь моя, это зрелище может даже взрослых травмировать. И потом, мама Ортанс хочет в последний раз побыть наедине со своей дочкой, пока та не покинула ее.
После обеда я попросила у мамы разрешения погулять, села на автобус и отправилась к Ортанс. Когда ее мама открыла дверь, я вся дрожала, она обняла меня и сказала: «Малышка моя… бедная моя малышка…» В тот момент вместо грусти я испытывала неловкость по отношению к маме Ортанс. Она сказала спасибо за то, что я пришла.
— Госпожа Паризи… А Ортанс тут?
— Да…
— Можно мне ее увидеть?
— Нет.
— Хорошо… А почему?
— Я уверена, что ты сама знаешь почему. Я позвоню твоей маме, и она за тобой придет, хорошо?
— Мама не знает, что я здесь.
Какое-то время мы молчали, потом мама Ортанс взяла мою руку и долго рассматривала ее. А затем она разрешила мне войти, и мы пошли к Ортанс. Я не узнала Ортанс, потому что она слегка улыбалась, но улыбался только рот. Спустя долгое время, а может и недолгое, мама Ортанс подошла ко мне сзади, обняла меня и сказала, что пора уходить, потому что Ортанс находится где угодно, но только не в этой комнате. Я вернулась домой пешком. Ночью мне приснилось, что Ортанс спокойно со мной разговаривает, но поскольку половина головы у нее была обрита, я плакала.
Маленький эпилог
Перед тем как вернуться в школу, я ходила к госпоже Требла. Она сказала мне, что горе — вещь, с которой непросто справиться, и что тут она не может мне особенно помочь, но она знает, что однажды моя боль утихнет.
Я рассказала, что я с начала учебного года спала одетая, с рюкзаком и мешком со спортивным костюмом, наверное, потому, что, когда я забываю дома физкультурную форму, учитель физкультуры и классная руководительница заставляют меня заниматься перед всеми в трусах. Я боялась, что госпожа Требла тоже будет меня ругать за то, что я все время забываю форму, но мне показалось, что она совсем не рассердилась, потому что она по-настоящему улыбнулась мне. Улыбнулась так, что все зубы стали видны. Она улыбнулась мне, Рашель Гладстейн.
После похорон Ортанс я вернулась в школу.
Ночью я спала в пижаме и без рюкзака под одеялом.
Госпожа Даниель не забыла меня во время переклички.
Она разрешила мне причесывать ее на каждой перемене.
И я спокойно перешла в седьмой класс.
Часть 2
А В ЭТО ВРЕМЯ ПАУКИ ВЯЖУТ СВИТЕРА ВОКРУГ НАШИХ БИЛЬБОКЕ
Посвящается Мишелю и Франсуазе
— Пам?
— Ты действительно просто подлец, Джей Ар.
Маленький пролог
Мама очень красивая, в вечернем платье, с розой в бутоньерке, и рядом с ней папа очень красивый, в красивом черном смокинге. Папа смотрит на красивую розу в маминой бутоньерке. И говорит ей:
— Какая у тебя красивая роза в бутоньерке, моя дорогая.
И продолжает:
— Давай сделаем ребенка.
Она отвечает:
— Хорошо.
Папа достает из кармана смокинга зерна пшеницы, дает их маме, а она осыпает ими розу в своей бутоньерке. Минута действительно очень трогательная и чудесная.
Затем он приглашает маму на вальс, как в «Императрице Сисси», которую показывали на Рождество.
— Давай станцуем вальс, как в «Императрице Сисси», которую показывали на Рождество, дорогая? — говорит папа.
Мама отвечает «хорошо», и они танцуют, кружась.
В тот день, когда мне исполняется шесть лет, я спрашиваю маму:
— Мама, а где папа покупает маленькие зерныски, чтобы делать детей?
— Ну, у торговца зернышками, дорогая моя…
— У зерныскиста?
— Да, у зернышкиста.