И потом доблестная советская авиация начинает наносить мощные бомбо-штурмовые удары по оплоту контрреволюции, после чего неутомимая артиллерия друзей-шурави окончательно сравнивает с землёй остатки душманской цитадели. Ну, и как после этого местному населению не разбежаться врассыпную? Да по самым дальним местам?! Ведь шурави бомбят и обстреливают ни в чём не повинных людей!.. Именно об этом и предупреждали местные уважаемые люди!.. Хозяева пахотных земель, которые у них отобрали новые власти… И богатые торгаши-дуканщики…
«Зато старший колонны получит новую звёздочку за умелое отражение вражеского нападения. И смелый лётчик не останется без вполне заслуженной награды. Славно потрудившийся артиллерист тоже что-нибудь получит. А вот из всех уцелевших жителей этого кишлака каждый мужчина, юноша и мальчик обязательно решит отомстить за своих погибших родственников. И вся эта арифметика войны происходит из-за одного-единственного выстрела!»
Но ведь и с нашей стороны тоже есть ответственные за подобные инциденты. Это, конечно же, легче лёгкого — записать всех несознательных крестьян во врагов апрельской революции. Дескать, это они из-за своей тёмной малограмотности стараются помешать новой власти Афганистана… Которая днём и ночью борется за светлое будущее своего всё ещё тёмного народа. А вот попытаться найти общие и взаимовыгодные интересы с теми же крестьянами-дехканами что-то не получается.
«Вот и заваривается потом такая каша взаимного истребления… Что становится трудно разобрать кто её начал и зачем…»
Я тихонько вздохнул и осторожно перевернулся на другой бок. Для этого пришлось слегка поелозить плечами. Сверху нависало бронированное днище БМПешки, которое и ограничивало меня по высоте собственного манёвра. Здесь, внизу было чуточку прохладнее, чем снаружи. И всё бы ничего!.. Но горячий ветер неизбежно проникал и в это узкое пространство. Ещё вчера, в запредельный полуденный зной мы с Бахтиёром заползли под самое днище БМПешки и вырыли сапёрными лопатками небольшое углубление. Что-то вроде мелкого окопчика для стрельбы лёжа, в котором могло разместиться двое.
— Посмотри! — обрадованно предложил ему я. — Земля прохладная… Класс!
Самое дно свежевырытого окопчика действительно оказалось очень уж прохладным. Ведь наша броня уже несколько дней создаёт естественную тень над этим участком почвы. А теперь и мы, разбросав в разные стороны самый верхний слой песка, обнаружили под ним менее горячую землю. Мы прямо так и улеглись в вырытое углубление. Даже не расстилая на его дне тонкую плащ-палатку. Чтобы земная прохлада как можно дольше ублажала иссохшее от жары тело. Да и естественное потовыделение, а значит, лишняя потеря драгоценной влаги здесь должна была оказаться куда меньшей, чем снаружи… Где горячий ветер вовсю обдувает загорелые наши тела.
Наконец-то минутная стрелка подобралась к двенадцатичасовой отметке. Пора было приступать к долгожданному священнодействию — приёму воды вовнутрь! И я слегка толкнул в плечо лежащего в полудрёме своего напарника. Бахтиёр всё понял и тоже развернулся боком, чтобы освободить побольше пространства между нами. Я тем временем достал из-под свёрнутой рубашки пластмассовую флягу и стал осторожно откручивать крышку. Очень медленно и деликатно, стараясь не пролить ни единой капельки… Которая могла запросто стечь с внутренних стенок крышечки…
Чтобы с предельной эффективностью экономить драгоценнейшую воду, мы с Бахой обусловились выпивать каждый час по одной крышечке. Эта мизерная доза позволяла хоть самую малость, но всё-таки утолить мучавшую нас обоих жажду. И при всём этом нам полагалось не умереть от обезвоживания организма. Ведь семьсот пятьдесят грамм воды для молодого мужчины — это так мало! Причём на двадцать четыре часа и в самом пекле афганской пустыни Регистан. Даже Дашти Марго, то есть знаменитая Пустыня Смерти не идёт ни в какое сравнение со Страной Песков…
Вот мои пальцы открутили крышечку, перевернули её и аккуратно подставили эту маленькую ёмкость под медленно опускающееся горлышко фляжки. Во время этих манипуляций я даже старался не дышать… Чтобы случайные колебания рук не пролили хоть малую толику спасительной жидкости. Вот вода приблизилась своим дрожащим краешком к срезу горловины… И вниз потекла тоненькая-претоненькая струйка мутной воды… Внимательно отслеживая еле-еле поднимающийся уровень воды в крышечке, я тем не менее старался не допустить непроизвольного перемещения водяной струйки мимо маленькой моей ёмкости. Когда до края крышечки осталось миллиметра два я вообще замер… Когда и это расстояние сократилось практически до ноля… То есть уровень воды почти сравнялся с верхним срезом крышечки… Моя правая рука осторожно приподняла фляжку вверх… А левая… Левая ладонь с крышечкой медленно-медленно стала приближаться ко рту. Стараясь ни на миллиметр не накренить пластмассовую крышку…