После, среди сумбура скачущих мыслей в гремящем вагоне метро я осознал: конечно, она настолько страстная что даже такой безнадежный интроверт почувствовал исходящие от нее жаркие флюиды, не смог не подойти. Как же не повезло, что вернулась домой ее матушка! Или вернее — повезло, что она не явилась четвертью часа позже, чтобы застать нас по-настоящему врасплох… В прошедшие дни я постоянно возвращался к этому эпизоду во всех подробностях. Между тем машина уже свернула с шоссе к спуску в сторону моря, поездка подходит к концу. Все два часа у меня сохранялась эрекция, сейчас будет время выходить: ума не приложу как вылезать с таким выступом на джинсах.
***
Субтропики: запах кипарисов и нагретой земли, цветов, бриз оживляет кедры на склоне Аю-Дага. Выгрузившись, торопимся в контору, где модельной внешности начальница выдает нам ключи, договариваемся на вечер… Войдя в жилище, ставим вещи сразу у входа: спальня родителей налево, другая комната направо. Нам со Светкой придется занимать ее вместе (правда, стоит ширма). Даже это неудобство не портит мне настроения, отец толкает в бок: «Понт шумит за темной изгородью пиний!», торопимся к морю. Середина дня, солнце на перекате: пляжная галька раскалена (мама шипит, шепчет латышские ругательства). Светка подбирает и закалывает волосы, чуть колыхаясь в своем купальнике (хорошо видно куда идут все калории), объявляет, что нырять не будет. «Это все равно невозможно, с таким запасом положительной пловучести», – начинаю было я, но замолкаю под маминым взглядом, и спешу в прозрачную воду.
Поздний мягкий вечер в субтропиках: тянет прохладой с запахом моря, веет теплом с ароматом сосновой смолы. Толик суетится, звякает рюмками, подмигивает отцу: «Зай гезунт!». Подливает дамам — одна эффектнее другой, они смеются, оживленно беседуют (южный говор звучит непривычно): медсестра Оля лихо пьет водку, сдувает со лба упавшую челку; темнобровую Галину галантно приобнял усатый кавторанг, оказавшийся папиным знакомым; начальница Альбина явилась, сверкая драгоценными серьгами: джинсы в обтяжку на длинных ногах (на каблуках она оказалась почти с меня ростом). Вспомнился оборот у классика: вероятно, знающая себе цену стерва. Отец с кавторангом заговорили о своем: командировки, испытания, изделия… Светка откровенно заскучала. Попробовав коньяк, я отодвинул рюмку — пить его было немыслимо. Мама тихонько тянет холодное вино, потом тормошит отца: «Финкель, время отбоя». Договариваемся об утреннем выходе на работу, поплавать в море я успею в середине дня.
Прекрасная незнакомка — статная женщина, довольно молодая, с волнистыми русыми волосами собранными на затылке, расположилась напротив, выше по пологому склону пляжа. Вероятно, она явилась загорать не в одиночку, но так и не обратив внимание на спутника или спутницу (вероятнее — второе), я видел только ее. Дебелая, но с тонкой талией, она опустилась на раскинутую подстилку, растираясь кремом для загара. Закрытый купальник тесно стягивал рельефные формы, врезаясь в плечи у основания стройной шеи. Подставив солнцу открытую спину, улеглась — лоснящимися от крема ногами в мою сторону. Не шелохнувшись, лежа на животе с головой поверх сложенных рук над раскрытой книгой, я мог поднять глаза и смотреть прямо меж ее чуть раздвинутых ног, вдоль впадины разделяющей два круглых холма выпуклуго зада, выше вдоль голой поясницы и долгой ложбины позвоночника. Надеялся, что благодаря темным очкам проследить за тем куда я уставился было трудно: со стороны могло казаться что я по-прежнему поглощен книгой, в то время как мне стало совершенно не до чтения. Незнакомка прикрыла голову широкополой шляпой, затем снова замерла опустив лицо на сложенные руки. Тяжелые шары ее груди сплющились, выпирая в стороны, чуть вывалились из купальника, показывая пухлые белые выпуклости справа и слева от лопаток едва обозначавшихся на гладкой спине. Искупавшись, вернулась, роняя капли воды, тут же высыхающие на жаркой гальке, и снова вытянула в мою сторону упругие ноги с едва заметными волосками. Теперь она подставляла солнцу свои круглые плечи и колени. Мокрый купальник обозначил рельеф крупных сосков тяжелой груди, два полушария напоминающие большие спелые дыни под высыхающей тканью чуть разошлись под своим весом в стороны. Ниже под купальником обозначился живот с горизонтальной ложбиной пупка, а еще ниже — выступ разделенный вертикальной складкой: прямо по середине полоски ткани между мощными ляжками ко впадине между половинками зада. Упитанный зад, в который врезался низ купальника. Там в паху симметрично и справа и слева обозначались рельефные мышцы, напрягаясь и опадая по мере движений незнакомки. Мне становилось все жарче, солнце палило. Двоюродная сестра позвала искупаться, но чтобы подняться в моем нынешнем состоянии не могло быть и речи. Я хрипло отказался, дескать, хочу дочитать; затем постарался отвлечься. Переводя дух, попробовал углубиться в книгу, но прекрасная дама снова принялась укладываться ничком. Обеими руками она расправила низ купальника врезавшийся в половинки пухлого зада, на мгновение над складками между ляжками и плотными ягодицами мелькнуло белое тело, затем ее широкие бедра замерли, рельефные ноги протянутые прямо на меня стали неподвижны. Неподвижен был и я, обливаясь потом и ощущая тяжелые толчки крови в своем совершенно окаменевшем члене. К счастью, вскоре незнакомка покинула пляж. Спустя некоторое время, прикончив остатки своего питья и пробежав бесчетное число страниц (не разбирая смысла), я дотащился до воды и кинулся в волну, надеясь что не успел получить тепловой удар. Сквозь темные пятна перед моими глазами упорно вставала картина складочек сходящихся под купальником к долгой ложбине от выпуклого низа живота к углублению между колышащимися шарами ягодиц.