— Может лучше дома потренироваться? — спросила я.
— Дома мы другими вещами заниматься будем. Например, поужинаем. Арина, а от мыслей об ужине ты всегда краснеешь? — весело спросил он.
— Только если ты это говоришь, — хмыкнула я.
— М… Интересно.
— У меня уже голова кружится. Мы пять танцев протанцевали. Может перерыв?
— У тебя только получаться начало.
— А ещё я ребёнка жду, — напомнила я.
— Уговорила. Пойдём тогда домой. Будем наслаждаться последними ночками на мягкой кровати.
— А потом что будет?
— Потом будет дорога. В дороге всё может случиться, — ответил Гарт.
Мы вышли из клуба и пошли по тёмной улице. Наступила ночь. Многие стали разбредаться по домам. Слышны были разговоры, смех.
— Откуда ты нашёл подсолнухи?
— В поле. Последний летний привет. Поля не убирали, поэтому среди сухостоя можно найти цветочки. Правда они чахленькие. Но всё равно. Все формальности соблюдены.
— Это за тот случай?
— Да.
— А если бы не нашёл, то не подошёл бы ко мне? Посчитал бы, что мы в разводе?
— Да.
— Но утром ты так не считал.
— Обманул. Чего удивилась?
— Не понимаю.
— Арина, есть обычаи. Их надо соблюдать. Но я не хотел, чтоб ты переживала по этому поводу. Это мои проблемы.
— Цветы находить?
— Не только. Всё равно был выход. Можно было бы ромашки найти. Это как извинения. Но подсолнухи лучше. Мне просто повезло сегодня.
— Гарт, а почему у тебя куртка мокрая?
— Потому, — усмехнулся он.
— Не хочешь — не говори, — буркнула я. Почему нельзя нормально ответить на вопрос. Как будто это так сложно. Я же и придумать могу невесть что. Предположить, что…
— Я её выстирал. Не в грязном же в клуб идти, — ответил Гарт. Продолжать разговор он не хотел, но всё же сказал. — Работал в поле. Навоз раскидывал. Не приходить же в таком виде?
— Может стоило переодеться?
— Как будет чего, так переоденусь. Пока у меня есть только эти вещи.
— Надо запасные купить.
— Потом. У нас и без этого трат много. Когда где-нибудь решим корни пустить, тогда и будем парадными костюмами обзаводиться, — ответил он.
— Заболеешь.
— Пока смысл есть, то мне ничего не страшно.
Пока есть смысл. Сложно их понять. Но говорил он уверенно. Оставалось лишь поверить.
ГЛАВА 11
— Это что такое? — спросила я, оглядывая повозку и впряжённое чудо-животное, что спереди напоминало лошадь, а зад был явно коровий.
— Коко. Поверь, это лучше, чем идти пешком, — сказал Гарт.
— Охотно верю. Но мне казалось, что на машине поедем, — косясь на скотину, ответила я. Вблизи мне не доводилось видеть коко. На картинке и издали, когда мы проезжали на машине, но вот так вот близко я животное видела впервые. Мне никогда особо не нравились животные. Я к ним всегда относилась равнодушно. И к другим расам я раньше относилась с долей негатива. А теперь вон от Гарта с ума схожу.
— На машине не получится. Их мало. Сейчас всё нарасхват. Да и бензин денег стоит. А это сам себя прокормит и нам ещё молока даст.
— Выгодное приобретение, — ответила я. Животное подняло на меня ленивые глаза, отмахнулась от мошкары и продолжило жевать жвачку из травы.
— Тебе не нравится? — спросил Гарт.
— Пока не знаю. Для начала надо проверить, как всё это ехать будет. Хотя, какая разница на тягловой тяге или на машине?
— Не понял о чём речь, но ты не против.
— Не против, — я улыбнулась. Гарт стоял облокотившись на телегу и смотрел на меня. Я его продолжала его узнавать всё это время, хотя мы мало времени проводили вместе. Мне надо было закончить дела в больнице, он же бегал по каким-то черновым подработкам, о которых не любил распространяться. Ему не нравилось такое положение дел, но Гарт не жаловался. Я поняла о чём он говорил, когда мы с ним пошли на рынок. Там люди в открытую или игнорировали его или делали вид, что были заняты, но при этом стоило мне обратиться к человеку по тому же вопросу, как «дела» сразу откладывались. Гарту делали исключение, только когда дело касалось семьи. Например, его поздравляли, когда узнавали, что у него скоро ребёнок будет. Или когда мы искали на рынке куртку для меня, то тут даже вопросов не возникало. Мило побеседовали с торговцем. Узнали какие сейчас дороги. Но стоило спросить ботинки для Гарта, то он такую цену заломил, что мы ушли ни с чем.