Оставаться здесь мы не могли. Нужно было уезжать. Искать место, где люди приняли бы нас. Хотя я сомневалась, что такое место будет на этой планете.
— Тогда грузим сумки и поехали? — предложила я. — Солнце светит высоко. Ветер дует в нашем направлении. Ждать нам нечего.
— Согласен с тобой. Тем более повозку я обменял на квартиру, — закидывая сумки в телегу, ответил Гарт.
Сумок было немного. Патрионцы не путешествовали с багажом. Они оставляли всё вместе с квартирой. Мы же взяли лишь сменные вещи, мелочь в виде расчёски, лент, посуды, да сумку с лекарствами. Вот и всё. Можно было ехать. Гарт помог забраться в повозку, которая напоминала короб без крыши на колёсах. Там где сидел возница и пассажир были накиданы подушки. В самом коробе лежал матрас из сена. С боку одеяло. Вот и всё.
— А ты умеешь управлять этим животным? — спросила я, оправляя юбку.
— Но сюда же я доехал, — ответил Гарт.
Я чуть не упала, когда телега медленно двинулась в путь. Рассмеялась. Это было веселее, чем ехать на машине и медленнее, но быстрее, чем идти пешком. Мы выехали из города. Я даже не обернулась в его сторону. Вперёд был смотреть интереснее.
— Вот смотри, ещё несколько месяцев назад, я и думать не могла, что отправлюсь с тобой куда-то вглубь страны.
— И?
— Я изменилась и не могу понять…
— Потому.
— Что «потому»?
— Ты спросишь почему изменилась. Я тебе уже отвечаю. Арина, я могу тебе открыть секрет: нет никаких изменений. Ты прежняя. Может стала проклятой, но ты не менялась. Рядом со мной шелуха слетела. Так и надо.
— Какая шелуха? — не поняла я.
— Когда ты общаешься с кем-то, то шелуха появляется. Ты стараешься быть лучше. Показать себя не такой, какая ты есть. А когда люди сходятся, то шелуха слетает. Больше не надо казаться кем-то. Ты меня воспринимаешь, как себя. Вот и всё, — ответил Гарт.
— Почему?
— Потому. А как иначе?
— Ты также себя чувствуешь?
— Да.
— И ты всегда такой неразговорчивый?
— Я много с тобой разговариваю, — ответил Гарт. — Но не трещу без умолку. Не умею так. И не считаю нужным.
— А что считаешь нужным? — спросила я. Он посмотрел на меня как-то странно.
— Чувствую это будет долгое путешествие, — пробормотал он, подгоняя коко.
— Это намёк, чтоб я помолчала?
— Нет. Говори. Это факт.
— Я обычно так много вопросов не задаю. И не разговариваю так много. Когда сюда приехала, то почти не с кем не болтала.
— Заметил. Даже сейчас почти не разговариваешь.
— Тебя это раздражает?
— Нет. Скорее удивляет как у тебя язык не болит. Но женщины любят разговаривать.
— Мужчины тоже.
— Не всё умеют говорить красиво. Если не умеешь говорить красиво, то лучше помолчать.
— И вести разговор только по делу?
— Да.
— А мы останавливаться будем только вечером или ещё и днём?
— Хоть по три раза на дню. Я никуда не тороплюсь. Но мы только выехали.
— А я сейчас и не прошу об остановке. Просто интересуюсь. До этого я путешествовала лишь с военными. Мы останавливались лишь на ночлег. А сейчас едем с тобой… Ты раньше пешком путешествовал?
— Да. Или на попутках.
— А я раньше на машинах и кораблях. С планеты на планету. Но по самим планетам меня не брали в путешествия. Я на базе оставалась. Ждала их возвращения. Неприятно это кого-то ждать и думать, что они не вернутся.
— Почему не вернутся?
— Всякое в дороге могло случиться. На базе хотя и были всегда другие люди, но они же не родные. Оставаться сиротой мне как-то не хотелось.
— У нас родители не уходят от детей. Отпускают их, когда вырастят.
— Но всякое же может случиться.
— Не случиться, если семья правильно живёт.
— Это как? — спросила я.
— Когда есть любовь, когда есть смысл вернуться домой, то ничего не случается. Как может что-то случиться, если ты каменный? Да, женщина не каменеет. Но мужчина должен её безопасность обеспечить. Если всё правильно, то люди долго живут. Дети хорошие вырастают.
— Такое ощущение, что люди не могут разлюбить.
— Могут. Но это редко бывает. Ветер просто так не сводит. Ты ведь это тоже чувствуешь, но ищешь ответы, понятные для тебя. Тебе недостаточно видеть солнце и греться под его лучами. Ты хочешь знать почему оно восходит и заходит.
— Так и есть.
— Но не всё можно измерить и объяснить.
— Я видела вдову с детьми. Хочешь сказать, что они жили неправильно?