— Нет! — резко прервала его женщина, прекрасно представляя себе такой «больничный» и вспоминая реакцию мужа на ее звонок, и уже тише закончила: — Я в порядке, — она вырвалась немного вперед и вошла в аудиторию.
На нескольких сдвинутых вместе партах лежали кофта и пальто, рядом валялась сумка. Аудитория совсем небольшая, почти полностью она была залита уютным теплым светом от фонаря, стилизованным под масленый. Задаваться вопросом, откуда же взялась такая диковинка здесь, женщина не стала — итак голова уже пухнет от несостыковок. Молча, пока ее товарищ по несчастью закрывал дверь изнутри, она сбросила вещи и, подтянув какой-то стул, села, вытянув ноги и облегченно выдохнув.
В уюте этой крошечной аудитории тело ее моментально расслабилось, обмякнув на стуле. От гудящих ног тепло постепенно разлилось по всему телу, потихоньку успокаивая и мышцы, и разум. В отличии от коридоров, здесь все выглядело более, чем настоящим. Видимо, свет не давал больному воображению разыграться…
Как же хорошо!
Парень сказал, что она просто стояла на месте, но тело отзывалось так, будто она не единожды обошла здание вдоль и поперек. Странно это все, конечно… И это видение с кабинетом… Будто кто-то поджидал ее в тени, как удильщик, заманивая светом из чего-то хорошего. Женщина немного поежилась, с опаской посмотрев на вход. Однако, тот оставался самым обычным, да и парнишка не спешил делать чего-то странного неуместного. Из-под прикрытых ресниц женщина проследила за парнем, проходившим мимо и повторившим ее маневр со стулом, усевшись напротив.
— Вздремнете? Могу уступить вам местечко, — кивнул он на застеленные парты.
Женщина все еще не могла никак сопоставить черты его лица в одну картинку, но точно видела, как тот тепло ей улыбался. Она посмотрела ему за спину и покачала головой. В сон клонило неистово, но внутренняя тревога, вызванная странными видениями, настойчиво говорила, чтоб она даже не смела закрывать здесь глаза.
— Ни к чему, отдыхай сам.
— Вот как? — удивился он, настаивать, однако, не стал.
— Ага, хроническая бессонница, — улыбнулась она, будто говорила о чем-то совершенно нормальном. — То кошмары, то тревоги, то просто глазами в потолок уткнусь и лежу так до утра. А дома хотя бы кровать мягкая!
Она, в общем-то, даже не соврала. Не уточнила только, что именно дома ее и мучают кошмары, а вот на работе, сгорбившись в три погибели, она спала, как убитая. Еще бы спина потом не болела!
— М-да… Нехорошо будет одну вас оставлять на всю ночь, — задумчиво протянул парень и, поднявшись со стула, прошел к шкафам у дальней стены. — Может, сыграем? В города? Или в карты перекинемся? Тут еще настолка какая-то есть… О, еще шахматы! — махнул он в воздухе сложенной доской и, повернувшись, заметил, как засияли глаза женщины. — Играете, да?
Женщина, застеснявшись собственного восторга, отвернулась и сдержанно кивнула. Шахматы были одним из немногих увлечений детства, которое одобряли ее родители и даже поддерживали. Возможно, потому что победами в шахматных турнирах можно было похвастать перед друзьями. Ее, однако, игра привлекала другим. Шахматы требовали достаточно точного расчета и планирования, знания схем и умения предугадать действия другого. Они не позволяли погружаться в бездну непрожитых эмоций, вместе с тем помогая разложить все в голове по полочкам. Часто, играя с собой, тогда еще девочка размышляла о прошедших днях, думая, какой же «ход» привел в текущую точку. И это отлично работало! Рассчипляя ситуации на «ходы» и анализируя их, можно было избежать многих ошибок, а поражения в партиях помогали принимать поражения и в жизни.
Жаль только, что этого все равно оказалось недостаточно.
Со временем игра отправилась в дальний ящик, оставшись воспоминанием. Но каким приятным! Когда, перебравшись на пол, они принялись расставлять фигуры, скрыть слабой улыбки женщина уже не могла. Пока нетронутая лакированная древесина приятно холодили кожу и будто одним своим видом приводили разум в порядок.
— Ох, не нравится мне блеск в ваших глазах! — шутливо произнес парень.
— Просто навевает воспоминания, — она аккуратно прикоснулась к старой лакированной доске. — В школе я часто играла, даже участвовала в турнирах, — улыбка ее погасла, — мечтала выйти на равных с гроссмейстерами мирового масштаба… Большие мечты, которые часто спотыкаются о самые маленькие колдобины! — резкое движение, и первая пешка делает свой ход.
А парень на доску словно и вовсе не смотрит. Взгляд его бегал от теней, клубившихся за порогом, до понурого лица собеседницы. Похоже, вопреки изначальному восторгу, женщина уже пожалела о своем согласии сыграть, но отступаться не стала — то ли из сомнительной вежливости, то ли из нежелания придумывать оправдания перемене. За окном завыл ветер, по стеклам застучал дождь, и, хотя раскаты грома отчетливо слышались внутри крошечной аудитории, свет молний не спешил разбивать кромешный мрак вокруг. Парень, наконец-то, глянул на доску и уверенно переставил черную отполированную фигуру.