— Это какие же? — хмыкнул он, с интересом глядя на женщину.
Брови ее на мгновение вздернулись, но не ходом она была удивлена, а вопросом — обычно никто не интересовался ее жизнью, всех занимали свои проблемы.
— Учеба, работа, отношения, — пожала она плечами.
С удивлением она вновь обнаружила прилив невероятного умиротворения, будто разум ее разом очистился от всех тревог, хотя неприятный осадок от прогулки по памяти остался, осев горечью на кончике языка. Раздумывая над ходом, она отвечала совершенно будничным тоном, вновь ощущая, как ворох событий постепенно распутывается.
— Рутина засасывает, как болото, превращает все дни в серые копии одного и то же, — проговорила она, не отрывая взгляда от фигур. — Жизнь тянется неумолимо медленно и вместе с тем… Ты и глазом моргнуть не успеешь, когда поймешь, что все пропустил, — она положила руку на фигуру и, поняв, что схватила не ту, поморщилась, крепко задумавшись над дальнейшей стратегией. — Что попытки наладить обычную жизнь сожрали все твое время, пережевали и тебя, и твои мечты. Не осталось ни сил, ни былого восторга, лишь механическое проживание будней, а люди, которых ты любил, лишь все усугубляют, пытаясь сесть тебе на шею и выедая мозг чайной ложечкой…
Перед глазами предстала уже картинка из будущего, из грядущей семейной встречи. Конечно, она еще не произошла, но едва ли будет хоть как-то отличаться от предыдущих. Впрочем… Женщина поднесла фигуру к глазам, сверля ее взглядом и будто видя что-то или кого-то совершенно иного. Все ведь можно переиграть. Возможно, она станет ужасной сестрой и дочерью, но… Разве она уже не такая в их глазах? Можно и не тратить нервы на встречу лишний раз.
— Кстати, я тут подумал, — парень бегло глянул на кольцо на ее руке, — разве ваша семья не должна вас искать. На месте вашего мужа, я бы забеспокоился, — говорил он, стараясь подбирать слова. — Глубокая ночь, а вас нет, на звонки не отвечаете.
— Чтобы на звонки отвечать, нужно, чтобы кто-то звонил, — горько усмехнулась она, все же ставя несчастную фигуру. — А мой благоверный, дай Бог, сам если ответит. Да и то, максимум, минералочки попросит купить! — фыркнула женщина. Она все еще была зла, но злость эту нужно выказывать совсем другому человеку, больно привыкшему, что жена аки коврик под ногами. — Сейчас, скорее всего, он просто спит перед телевизором с бутылкой у ног. У людей, увы, на лбу не пишут, что после свадьбы они превратятся в тыкву, а их обещания — в компост. Чего завис? Ходи! — кивнула она на доску.
Парень неловко выдохнул и покачал головой, забирая первую пешку.
— Жизнь у вас, конечно…
— Такая же, как и у многих. С той лишь разницей, что даже к матери поплакаться пойти не могу, ибо «Сама выбирала, сама и живи с этим», — одухотворенно процитировала она, шагая ладьей. Казалось, она смеется сама над собой, но, вероятнее, на печаль у нее уже просто не осталось сил. — Вот и живу, как могу! Пока что…
Со стороны двери послышался странный грохот, заставивший женщину резко обернуться. Контур холодного, голубоватого света пробивался сквозь щели, а в окошечке над дверью сверкали чьи-то глаза-фонарики. Женщина только сплюнула и махнула рукой, вновь поворачиваясь к доске.
— Что-то не так? — спросил ее парень, лишь подтверждая мысль и одновременно незаметно показывая окошку кулак.
— Ерунда, — поморщилась женщина. — Совсем крыша поехала, похоже! — нервно засмеялась она. — Вижу то, чего нет, чудо, что доска не меняется… Слушай, — ткнула она его в бок, — а вдруг и ты плод моего воображения? А то лицо у тебя так плывет, никак разобрать не могу — то ли парень, то ли дед, то ли бабка, то ли нет! — женщину так позабавила собственная шутка, что она аж прихрюкнула, в следующий миг смущенно прикрыв лицо рукой. — Представляю, как все еще стою где-то в коридоре и слюни на стену пускаю… — смеясь, простонала она.
— Да вроде, нет, — проворчал парень, на всякий случай, потрогав себя за руку и недовольно взглянув в пустое окошко над дверью.
На мгновение повисшую тишину вновь разрушил стук фигуры о доску, такой родной, привычный и, вместе с тем, бесконечно далекий.
Время шло, партия потихоньку двигалась, но пейзаж за окном совсем не спешил меняться. Впрочем, женщина этого старалась не замечать, с удовольствием затягивая наступление финала и разговаривая с парнем, ни лица, ни имени которого так и не узнала. Ну и ладно! Зато он был удивительно чутким слушателем и ни на мгновение не поторапливал ее, позволяя излить все маленькие, но столь многочисленные печали. С каждым словом, с каждым ходом становилось все легче.