— Доброй ночи, красавица. Я позвоню.
— Спокойной ночи, — отвечаю тихо, а потом, кивнув, взбегаю по ступенькам и скрываюсь в подъезде.
Глава 9
Агата
Покидаю салон машины с улыбкой. Как бы сильно я не устала сегодня на репетиции, как бы сильно Алина не лютовала, я парю. А причина проста: я влюблена. По уши. Я просто в восторге. Уже три дня мы с Матвеем созваниваемся и переписываемся. Мне в нем нравится… почти все. Почему-то вот тот суровый его образ, который я наблюдала в университете, привлекал меня гораздо сильнее открытого и общительного Матвея. И сейчас, когда мы общаемся, я как будто ем ничем не приправленное блюдо. Не хватает соли и перца. Но все же оно вкусное и само по себе. Может, меня просто привлекал образ, который Матвей создавал тогда? Возможно, меня манила его недоступность?
Поднявшись в квартиру, быстро сбрасываю кроссовки и спешу в ванную помыть руки, а потом захожу на кухню, где мама, читая книгу, пьет чай.
— Привет, — наклонившись, целую ее в макушку.
— Привет, — отвечает она и зеркалит мою улыбку.
Подойдя к столу, беру стакан с кувшином и начинаю наливать воду с лимоном. Перед глазами снова Матвей. Тот его целомудренный поцелуй в щеку и нежное объятие за талию.
— Вот это ты замечталась, — раздается слева голос мамы, и в этот же момент она останавливает меня, когда я уже переливаю воду через край.
— Ой.
— Где ты паришь, Агата? — спрашивает она с усмешкой, пока я наклонившись, отпиваю воду, а потом вытираю лужицу на столе.
— Мамуль, я, кажется, влюбилась.
— Кажется? Ты определенно влюбилась. — Я пью воду, глядя на маму поверх стакана. — Паришь, ничего вокруг не замечая, — усмехается она.
— Тебе тоже надо влюбиться, — киваю я. — Это такое невероятное чувство.
Мама отмахивается от меня и, взяв из вазочки конфету, возвращается за стол.
— Скажешь тоже, — фыркает она. — Куда мне?
— Мам, тебе всего сорок, — наклоняюсь и обнимаю ее со спины. Сейчас мне хочется обнять весь мир и всех сделать счастливыми. — У тебя еще масса времени, чтобы быть счастливой.
— Да кому я нужна? — качает она головой.
— Ты у меня такая красавица и умница! — спорю я. — Конечно, найдется кто-то, кто оценит тебя по достоинству! И вообще! Найди его сама! Бери свою судьбу в свои руки! Я… — чуть не разболтала маме, что сама навязалась парню, еще и с фамилией Громов.
— Что ты?
— Считаю, что ждать своего принца — это гиблое дело. Надо самой рулить своей жизнью!
Мама открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент мой телефон разражается нежной трелью, и я уже знаю, кто звонит, а потому срываюсь и лечу в прихожую, чтобы схватить с тумбочки телефон и ответить на звонок.
— Привет, — радостно выдыхаю в трубку.
— Привет, красавица. — О, какой же у него голос! Кстати, голос тоже немного изменился. В нем теперь меньше резких ноток, больше игривых. Это я на него так влияю? — Я соскучился.
— И я, — не удерживаюсь от правды.
— Заеду за тобой через час. Достаточно времени на сборы?
— Да.
— До встречи.
Как только он отключается, я лечу в ванную, чтобы успеть уложить волосы и нанести макияж. К счастью, сегодня я приняла душ в школе танцев, так что мне не нужно тратить время еще и на это. Чертыхнувшись от того, что споткнулась на пороге своей комнаты, бегу дальше.
— Агата, столько суеты. — Ко мне заглядывает мама. — Что-то случилось?
— Я опять иду на свидание.
— С Матвеем?
— Ага.
— Может, он поднимется, чтобы мы познакомились?
Я застываю с кисточкой туши в руке, но быстро беру себя в руки.
— В другой раз, ладно?
— Ну ладно, — соглашается она. — Дома будь не позже часа.
— Как скажешь, — киваю и продолжаю наводить красоту.
Когда машина Матвея останавливается возле меня, я уже вся трепещу. Дверь открывается, и сначала на улице появляется роскошный букет роз, а за ним — не менее роскошный мужчина. Хвалю себя за то, что выбрала платье вместо джинсов, потому что Матвей сегодня в брюках и рубашке. И какой же он… Не передать словами. Сверху на нем темный пиджак, который не скрывает, а даже подчеркивает мощь этого мужчины.
Поцеловав меня в щеку, Матвей вручает цветы и помогает занять место на заднем сиденье машины. Водитель на мое приветствие отзывается только коротким кивком, а потом перегородка между нами поднимается.