— Заболталась с папой в кафе, а потом застряла в пробке.
— Как он?
— Нормально.
— На выступление придет?
— Надеюсь, но не слишком, чтобы потом не разочаровываться.
— Девочки, Алина всех зовет, — в дверном проеме появляется голова нового партнера Гели, Макса. Пара девчонок пищат и кричат, чтобы вышел, а он, усмехнувшись, подмигивает Геле и скрывается.
— Не знаю, как буду с ним танцевать, — вздыхает моя подруга, завязывая пуанты. — После Васи он кажется таким хлипким.
— Да брось, он же опытный танцор. Значит, умеет делать поддержки. Приноровитесь, и все получится. Идем.
Репетиция проходит в напряжении. Алина Вениаминовна лютует, гоняет нас до седьмого пота. После занятия мы буквально заваливаемся в раздевалку и вяло стаскиваем промокшую насквозь одежду.
— Я в душ, — заявляет Геля, доставая принадлежности и полотенце из сумки.
— Я пас. Надо еще к деду успеть, пока спать не лег. Дома уже помоюсь.
Геля посылает мне воздушный поцелуй и скрывается за дверями душевой. Быстро переодевшись, прощаюсь со всеми и еду к дедушке. По дороге заскочив в супермаркет, покупаю все необходимое и около девяти вечера открываю дверь в квартиру дедушки.
— Деда, это я! — кричу с порога, сбрасывая балетки и двигаясь в гостиную, где он чаще всего проводит свои вечера. Наклоняюсь через спинку кресла и целую морщинистую щеку. Дед, как всегда, пахнет табаком и гелем после бритья. — Привет.
— Привет, Малинка. Что привезла? — хлопнув в ладоши, он встает и идет за мной на кухню.
Мы вместе разбираем покупки, дедушка, как всегда, бурчит, что для него этого всего слишком много. Что ему, кроме чая, печенья и хлеба ничего не нужно. И все же с радостью впивается зубами в яблоко.
— Присядь на минутку, потешь старика рассказами о молодости. — Я приземляюсь на стул напротив него. — Ты вся цветешь, хоть и выглядишь уставшей.
— Я только с репетиции.
— Приду посмотреть на твое выступление.
— Буду рада.
— Как мама? Паша?
— Мама нормально. Уже, наверное, умчала на ночную смену. Паше через два дня на диализ.
— Что врачи говорят?
— А что они скажут? — дергаю одним плечом. Один и тот же вопрос, на который я всегда отвечаю одинаково. Ситуация у моего брата не меняется уже несколько лет. И вряд ли изменится. Нет у нас денег на пересадку. — Делать диализ и ждать в очереди. Но ты же понимаешь, что бесплатно эта очередь до Пашки дойдет в следующей жизни, — вздыхаю я, как и дед. — Но он не сдается. Пашка молодец. В бассейне лучший в своей возрастной категории. Думал заняться прыжками, но врачи запретили. Расстроился и даже немного разозлился, из-за чего начал ставить новые рекорды.
Дед довольно улыбается, кивая. Гордится внуком.
— Ну а ты?
— А что я? Учусь, танцую.
— А мальчик?
— Какой мальчик? — смотрю в мутно-голубые глаза дедушки.
— Сильный, красивый. Каких там сейчас девочки любят? Не носит хоть джинсы в обтяжку? Как гляну на таких, аж передергивает. Посжимают у себя там все, а потом в тридцать импотенты.
Я смеюсь, глядя на деда.
— Мой мужчина точно не станет такие носить, — отзываюсь я.
— Мужчина? Ты бы с парнем для начала повстречалась.
— А зачем мне парень? Они все носят джинсы в обтяжку, — потешаюсь я.
— И какой же мужчина тебе нравится? Есть такой?
— Эм-м-м… нет. Пока нет.
Есть. Правда, он вряд ли знает о моем существовании, но этот недочет я планирую исправить.
— Как появится, познакомишь.
— Обязательно. Ладно, дедуль, мне пора, Пашка там один дома.
Встаю и целую дедушку в щеку.
— Пахнешь отпадно, — говорю я, направляясь в прихожую. Пока обуваюсь, дедушка стоит рядом и наблюдает за мной. — Ты на свидании, что ли был?
— Был, — неожиданно отвечает дед, а я поднимаю голову и смотрю на него, раскрыв рот. Он улыбается, довольный произведенным эффектом.
— О, боже мой!
— Тихо-тихо, — кивает он. — Это только первое свидание, и пока еще ничего не значит. Но дама приятная.
— Как зовут?
— Алла.
— Герасим Антонович, да вы ловелас! В прошлый раз была Лариса.
— Ой, Малинка, да разве ж то женщина? Пьет больше меня.
Я смеюсь и качаю головой.
— Значит, она нам не подходит.
Дед переводит взгляд на стоящую на комоде фотографию и нежно поглаживает снимок бабушки.
— Мне подходила только моя Настенька. А эти все… — он тяжело вздыхает. — Эх, ладно. Что я тебя гружу старческими проблемами?
— Тебе всего пятьдесят девять, не наговаривай на себя.
— Не буду, — бурчит он. — Ну все, беги, красавица. За рулем аккуратно.