Тот самый Кристиан, который, тайком от матери, сделал мне приглашение в Латвию. Тот самый Кристиан, который, встретив меня в аэропорту и, не увидев рядом со мной Сашу, не полез ко мне в душу, но сжал челюсти и все полторы недели делал всё, чтобы я ни на минуту не осталась наедине со своими мыслями. Он замучил меня, таская то в свою бывшую школу, то в «Students», то к своим немыслимым друзьям, то в бар, то на автодром, то в звукозаписывающую студию, где он с приятелями играл музыку собственного сочинения (от первых звуков которой у меня чуть не вырвало барабанные перепонки). Господи, да этот мальчишка даже пытался меня кормить: заметив, что я практически ничего не ем, Кристиан каждый день с нахальной настойчивостью водил меня в «Макдональдс» или в кафе, где и запихивал в меня чудовищный щавелевый суп и speķa pīrādziņi пирожки со шпеком и луком, которые я, очевидно, возненавижу теперь до конца жизни.
Прости, что я так…тогда… с тобой. Я отвернулась, пряча глаза. Я не должна была.
Ой, мать, только не разводи сырость на море! поморщился Кристиан и присел на корточки.
Хорошо, не буду. Прости. Закусила губы, пряча слёзы, и внезапно почувствовала, как его рука впервые, робко и осторожно дотронулась до моего запястья, нерешительно погладила.
Ну не надо. Не плачь.
Вот тут-то и полились мои слёзы.
Утром Кристиан ушёл в тренажёрный зал, а я нашла в гараже отца:
Надо поговорить о брате.
Ну, давай, поговорим, отец поморщился. Хотя, по-моему, здесь требуется не разговор, а хороший ремень.
Ремень требуется, но ему. А тебе и мне.
Да ну? А ты-то тут причём? с интересом спросил отец и уселся на табуретку. Расхаживая между его старенькой «Теслой», шинами, полками, забитыми какой-то автомобильной ерундой, я начала разговор, пытаясь убедить отца в том, что на Кристиана не стоит давить.
Да, папа, я тоже боюсь, что он выбрал такую профессию… Нет, папа, мне тоже не нравятся ни эта его причёска, ни татуировки, но, может, лучше не трогать его и подождать, когда он просто перерастёт это?
А если не перерастёт? поинтересовался отец, вытирая тряпкой руки, грязные от машинного масла.
В таком случае, тебе и мне придётся с этим смириться.
Смириться? папа поморщился. С чем? Ты его видела? Он избалован, Наташа, пойми! Ты хоть знаешь, почему он в Риге с матерью живёт, а не со мной в Москве? Потому что здесь город меньше и законы кое в чём посуровей. Но он это компенсирует, отец чертыхнулся, ты слышала, как он матом ругается?
Как?
На трёх языках! На русском, латышском и на английском. В совершенстве. Даже я таких слов не знаю, папа грустно фыркнул.
А ты перестань постоянно снабжать его деньгами, и покупай ему книги, улыбнулась я. Ну, или хочешь, я это сделаю?
Папа задумчиво хмыкнул и почесал нос. И я поняла, что первый этап битвы за Кристиана я выиграла.
Девятнадцатого ноября, натянув куртку и резиновые сапоги, я попросила Кристиана в последний раз отвезти меня к морю. Уселась на старую лодку (так никто её и не убрал. Впрочем, это даже хорошо: она мне понравилась).
Посидеть с тобой? предложил Кристиан. Я покачала головой: «Нет». Братец кивнул, кинул взгляд за мою спину и хищно прищурился: Ну тогда я отойду, ладно?
Это куда? поинтересовалась я.
А-а, так, небрежно бросил Кристиан.
И вот теперь я сидела на лодке, глядя, как мой братец, отойдя от меня на приличное расстояние, увлечённо морочит головы каким-то девчонкам. Девочки млели, краснели и улыбались: Кристиан был явно в ударе. Закатив глаза, я поплотнее запахнула куртку и перевела взгляд на море.
Я смотрела на накатывающие волны, на кричащих чаек и думала о том, что мне всё-таки пора возвращаться. У Кристиана с двадцать второго начиналась профессиональная подготовка. К тому же, мне дважды звонила мама, которая совершенно не в своём стиле призналась, что скучает по мне, а потом добавила, что она передо мной виновата. Впервые робко спросила: «А как там отец?» «Я всегда буду любить тебя, мама», тихо ответила я, а она бурно и некрасиво расплакалась. Задыхаясь от слёз, пообещала мне всё рассказать в Москве и повесила трубку. Я покачала головой: «Ох, мама, мама. Я же знаю, ты до сих пор любишь отца. Ну почему ты его не удержала? Но, с другой стороны, тогда не родился бы Арнис, и у меня не было бы Кристиана».
Жизнь странная штука, да? Мы столько теряем и всегда что-то находим. Вот только сами порой не можем понять, что являлось причиной, что следствием. Но философия философией, а мне ещё предстояло подумать о том, что мне опять предстоит писать резюме и снова искать работу. И хотя перед новым годом сложно куда-то устроиться, а с тем результатом, с каким закончился мой испытательный срок, надеется на хорошее место глупо, но должна же я была хоть с чего-то начинать? И первым делом, мне требовалась моя трудовая книжка.