— Будем, — сказал Акулов. Я кивнул.
Вот и прощание.
— За мной, — скомандовал Лев Сергеевич. И мы пустились в глубь депо.
— Там запасной выход есть, — сказал машинист. — Он может быть закрыт на замок…
— Ничего, — ответил я. — Пулей расшибем.
— Вот я о том же.
Дверь оказалась заперта на врезной замок. Я грохнул в упор — вынесло как пушинку. Пуля трехлинейки — это примерно десять граммов свинца, а дульная энергия выстрела — нечто несусветное.
Акулов пнул дверь ногой. Зимний воздух хлынул в лицо.
— Винтовку брось, — сказал Акулов. — Еще оружие с собой есть?
— Боеприпасы. Одна обойма запасная.
— Бросай.
Я швырнул все это в глубь помещения.
— Ну, бегом!
И мы помчались.
Ночь. Резкий запах вокзала и нежный — оттепельного снега. Рельсы. Мы перескочили через них — и вниз по насыпи, и дальше вдоль каких-то задворков, зарослей, кирпичных и бревенчатых стен.
«Хозяин, ты как?»
«Нормально. Усталость есть, но это ничего».
«У меня тоже!»
Поддержка Веревкина даром не прошла. Выброс энергии был сильный. Но не критичный. Выдержим!
Акулов обернулся:
— Тут… — задыхаясь, произнес он, — склад один… Химикатов всяких. Так мы туда. Первые часы там пересидим. А дальше по обстановке.
Склад оказался длинным строением, каким-то полуподвальным. Дверь заперта, но у Льва Сергеевича был ключ.
— Вот… — успел сказать он, и в этот миг рвануло так, что вспышка на миг осветила наши лица и лохматый облик Рекса.
Мы дружно обернулись.
Над проломленной крышей депо взмыло зарева. А затем раздались грохочущие звуки: это рушились конструкции здания. Умелый взрыв был направлен так, что обрушение одной структуры влекло за собой падение другой…и так далее.
Опять же отчаянный лай подняли все псы в округе, чем шевельнули Рексу какие-то глубинные гены. Он невольно заворчал.
— Рекс, — прикрикнул я вполголоса.
«Прости, хозяин, — донеслось в ответ. — Нечаянно».
— Ну, пошли, — распорядился Акулов. — Конечно, тут прохладно. Но ничего. Придется потерпеть.
Химсклад мало того, что был полузаглубленный, так еще там были какие-то боковые ниши, уходящие немного вглубь. Стылость, в них, конечно, была замогильная. А нам туда и надо было.
— Огня здесь зажигать нельзя, — предупредил машинист. — Черт знает, что тут может храниться. Придется так действовать, ощупкой.
Наши с Рексом глаза кентавра, впрочем, более или менее различали во тьме какие-то мешки с сыпучим, рыхлым грузом, сложенные внакладку. Акулов же водил руками вслепую, чертыхался.
Наконец, более или менее устроились.
— Тут не увидят, не услышат… — комментировал Лев Сергеевич. — Пока сидим, дальше видно будет. Ну, греемся, как получится.
У нас с Рексом получилось так, что я уселся на пол, привалившись спиной к мешкам, а Рекс прижался ко мне справа. От него на самом деле шло тепло.
Только сейчас я ощутил, как мы чудовищно устали. Какого выброса энергии потребовала акция! И не особо подзарядишься тут. Это не лес, не биосфера в чистом виде. Здесь все куда сложнее.
Зато не только холод, но и безмолвие здесь было потустороннее. Совершенно никаких звуков. Что там происходило наверху — шум, гром, суета, паника… Ровно ничего не доносилось сюда.
Я случайно шевельнул левой рукой — и только сейчас ощутил, что пуля не только разодрала толстенное сукно сюртука, но и все же чуть оцарапала плечо. Кровь немного пролилась и засохла. Ну, это пустяк, а вот разрыв, торчащие клочья — это внимательному глазу сразу маякнет в нужном направлении. Нужно как-то замаскировать.
Сказал Акулову. Обсудили. Решили, что мне надо будет тащить на спине какой-нибудь мешок, перекинув его горловину через плечо. Будет, конечно, дискомфорт с этой царапиной, ну да придется потерпеть.
А дальше разговор сам собой перешел к тому, что здесь не век же сидеть… Слово за слово — оказалось, что лучше, чем у Зотовой не будет. Идеальная конспиративная квартира.
— У нас и загодя разговор был, — сообщил Акулов. — Мол, в случае чего — ко мне, а там думать будем… Ничего не скажешь, у нее не голова, а Дом Советов. Она, да вот еще человека три-четыре, вот они всю связь держат между группами. Без них просто не знаю, что бы делали… Ну ладно, вы тут посидите, а я выберусь на разведку.
— Вслепую?
— Ничего. Раз зашел, значит и выйду. И обратно зайду. Ждите!
Он наощупь отправился наверх. Довольно долго странствовал, но вот вернулся.
— Переполох изрядный, что и говорить. Наверняка все службы на уши поднимут. Полицию и такую, и сякую… Но я ходы знаю. Где развалинами, где проходными дворами должны пробраться. Тогда и мешок ни к чему будет. Через час-полтора еще посмотрю.