Рекс зевнул, встряхнулся. Вспомнил:
«Хозяин! Так что такое изумруд?»
Я объяснил и прямой смысл, и переносный, в котором употребил слово Веревкин. Ощутил, как Рекс ментально вздохнул:
«А Веревкин погиб?»
«Да, брат».
«Грустно».
«Да. Но грустить мы не имеем права».
Рекс и это понимал. И мы оба потихоньку, но восстанавливались.
Через час с небольшим Акулов вновь предпринял вылазку. Вернулся оживленный и сосредоточенный:
— Кажется, затихает суматоха. Еще полчаса подождем — и двинем. Город прочесывают, конечно. Думаю, конкретно меня уже ищут. Ну, пусть ищут. На квартире ничего не найдут. А мы… Ну, если повезет, должны проскочить.
Повезло. Хотя, конечно, не в везении дело. Просто мы соблюдали все правила осторожности и умело использовали обстоятельства: ночь, развалины, старинные запутанные дворы и строения Пскова… Все, как подобает профессиональным подпольщикам. Да что уж там говорить, это Акулов такой. Он все знал. И довел нас до «метро» Анны Петровны.
Дверь в сарай была не закрыта. Зотова оставила ее для нас нарочно. Мы прошли подземным ходом — здесь уж использовали спички, освещали путь. И осторожно стукнули в крышку погреба.
Анна Петровна, хоть в темноте, но не спала. Открыла сразу же:
— Прибыли? Сколько вас? Двое?.. Трое! Ну, как же я забыла! Наша главная психическая атака. Давайте, давайте… Что творится-то! Шум, гам. Только и слыхать: вокзал взорвали…
Все это шепотом, конечно. Шепотом и мы доложили о результатах. В главном задача была выполнена.
— Ладно, — сказала, наконец, хозяйка. — Утро вечера мудренее. Хотя какой тут вечер, пару часов вздремнуть бы… Мне ж на службу! Давайте, ложитесь, где Бог послал.
И так, не зажигая света, мы улеглись, кто где смог, не зная о том, что нам готовит грядущий день.
Глава 5
Наутро Анна Петровна, поспав два-три часа и даже успев протопить печь, унеслась на работу, а мы отсыпались на бесплацкартных местах, устроившись кто как мог. Но и это было счастьем. Все-таки расход энергии в бою был огромный.
Мы с Рексом, впрочем, восстанавливались сравнительно быстро. Еще и Акулова втихомолку подпитывали после тяжелого нокдауна — так, чтобы он не догадался. Он, конечно, и не мог догадаться. Однако довольно сказал:
— Н-ну, отоспался на полгода вперед! Теперь ждем распоряжений.
Ждать долго не пришлось. Вечером Анна Петровна явилась с новостями и указаниями свыше.
— … Ну, всякой швали нагнали в город — видимо-невидимо! И полиция такая, и сякая, и местная — всех на уши поставили! Везде патрули, облавы. Да только ищут вслепую. А мы уже ученые. Нас таким манером не возьмешь.
Акулов усмехнулся:
— Ну, меня-то, поди, ищут адресно? Ясно же, что я причастен к взрыву…
— Это да. Да только связи-то, твои, Лев Сергеич, все оборваны, так ведь?
— Так, — машинист помрачнел. — Максимка ничего уже не скажет. Эх, задорный парень был! Мы с ним почти два года в одной бригаде… Ну, да что ж теперь. Война есть война. А своих я всех успел эвакуировать… Но постой, Анна Петровна, ты вот что скажи. Ведь следствие наряжено, обнаружены трупы погибших. Это же улики весомые. Установят личности. Ну, пусть не всех, но уже зацепки. А?
— Есть такое, — признала она. — Уже над этим работают.
Догадка мелькнула у меня в голове — и опять не обошлось без Рекса. То есть, мы оба враз вспомнили одно и то же.
— Анна Петровна, — произнес я, — правильно я понимаю, что здесь Петрова подключили? Из первого участка.
Она внимательно посмотрела на меня. Чуть улыбнулась:
— Верно.
— Значит, он все-таки оказался наш?
— Наш.
Разговор про Петрова оказался для Льва Сергеевича сюрпризом.
— Погодите, погодите, — он сдвинул брови. — Какой Петров, о чем речь?
Зотова пояснила. И тут же добавила:
— Только сегодня с ним говорила. Там есть свои трудности.
Петров наведался в управу по рутинным служебным делам. Улучил момент, чтобы остаться с Зотовой наедине. Перебросились информацией быстро и по существу.
Трудность заключалась в следующем.
В городской полиции появился на в меру ретивый сотрудник. Активный предатель, ненавистник Советской власти. Из тех, кто ринулся служить оккупантам не за страх, не за деньги, а за совесть, если можно так сказать. По гнусному призванию. Сволочь из принципа.
Так вот: он, видать, почуял, что этот случай — диверсия в депо — может стать его звездным часом. Зацепки есть. Трупы, хоть и без документов, это приличная база, на которой можно работать.
— А он не дурак, — помрачнела Анна Петровна. — Я его знаю. Работал в райисполкоме. Город, людей знает хорошо. Активист, общественник, куда тебе! И вот такой поворот. Значит, все те годы жил как змей подколодный. Таился. Дождался часа своего.