Слева вынырнул Коля:
— Что тут?
— Оглушили. Обоих, — сказал я.
— Хорошо, но мало, — зло сказал он. — Давай его в кузов.
Мамыкин был без сознания, но жив. Я спрыгнул, за мной Акулов — и втроем мы быстро зашвырнули тело в кузов. Николай полез следом.
Я подобрал аусвайсы, отдал Льву Сергеевичу его документ.
Из кузова донеслись жуткие глухие удары. Понятно, что это.
Показался разгоряченный Николай с бешено блуждающим взором.
— Вона, кирпичи-то как пригодились, — хрипло произнес он. — Вот ведь не знаешь, к чему тебе то или это… И ведь никого на дороге, а⁈ Уж если фарт идет, так идет… Все, едем скорей.
Странствие в компании с двумя трупами не вызвало у нас никаких эмоций. Война. Даже Рекс отнесся к этому спокойно, хотя какое-то глубинное звериное нутро у него неприятно колыхалось, я чувствовал. Но он это прочно держал под замком.
Николай свернул по пути в небольшой лесок, там мы от мертвяков и избавились. Винтовки — «маузеры» плюс запасные обоймы — естественно, оставили себе.
Акулов сошел раньше — по расписанию он должен был влиться в отряд, действующий в районе железнодорожной станции Карамышево. А меня довезли до знакомого места, где мы с Рексом и спрыгнули. Я закинул за спину винтовку — и мы двинули через лес уже так, как будто шли по собственной знакомой до последнего кустика усадьбе. Снега, конечно, затрудняли ход, а в остальном — норма. Продуктами нас скромно, но снабдили, однако мы решили их не трогать. Принесем в отряд.
И вот совсем знакомые, можно сказать, родные места. Прямо даже лесной дух здесь особенный, свой! И внезапный голос часового:
— Стой, кто идет!
Глава 6
Это был тоже свой, до боли родной голос.
— Мишка, ты, что ли? — я захохотал, и Рекс беззвучно подхватил. — На страже рубежей?
— Я, — ответно засмеялся Михаил. — Да не один.
Теперь я увидел их обоих. Рядом с Мишкой скромно улыбался Ваня.
— Эх, ребята, как я рад вас видеть! Ваши физии — это значит: я дома.
Мишка обидчиво покривился:
— Почему — физии?
— Ну, лица. Так лучше?
— Конечно. Другое дело!
И мы дружески обнялись, похлопали друг друга по плечам, по спинам. Рекс тоже радовался рядом, хвостом махал, как пропеллером.
— Как в отряде? — спросил я.
— Нормально, — охотно доложил Мишка. — Растем. Народ из окрестных сел подтягивается, молодежь в основном. Девчонки есть! Ну, сам увидишь.
— Девчонки пока ни к чему, — усмехнулся я. — На войне, а тем более в партизанах от них больше маеты, чем пользы.
— Ну, не скажи, — спокойно поправил Иван. — Порядка, чистоты заметно больше стало. А Лукерья Тихоновна их всех в ежовых рукавицах держит. Она у нас командир женского батальона.
— Чего и следовало ожидать, — философски заметил я. — Кстати! Антонина как? Наша роковая женщина.
— Шутки у тебя, Егорка… — Михаил качнул головой.
— Да я и не шучу.
Иван не стал дискутировать. Просто сказал спокойно:
— Не видно, не слышно ее. Осознала, судя по всему.
— Если так, то хорошо… Ну что, боевое охранение? Пропускаете нас? Кстати, винтовка — видите? Трофей. Добыта в бою.
— Разрешаем, — шутливо приосанился Мишка. А Иван добавил:
— Ты вечером к нам во взвод заходи. Организуем торжественную встречу.
— Звучит заманчиво, — я улыбнулся. — Ну, ребята, пошли мы. Надо по начальству доложить.
И через десять минут мы предстали сразу перед двумя начальственными ликами: командира и комиссара. Пашкова и Денисова.
— Заходи, заходи, присаживайся, — радушно встретили они меня (Рекс с присущей ему скромностью остался за порогом землянки). — Рассказывай! В общих чертах мы знаем про события в Пскове, но важны детали. Кстати! Есть хочешь?
— Не откажусь, но у нас свои продукты есть. Вот, для общего стола.
Начальники переглянулись. Им это понравилось.
— Ну, давайте в складчину перекусим, — предложил Денисов. — Да за обедом и потолкуем.
Так и сделали. И я подробно рассказал о наших Псковских действиях, поведал о судьбе Веревкина, не забыл упомянуть и новую городскую легенду, слагаемую с помощью Рекса.
Все это командир с комиссаром выслушали очень внимательно. Переглянулись.
— До вас эти слухи дошли? — спросил я.
— Не в прямую, — сказал Денисов.
Вот она, эффективность «сарафанного радио». Оказалось, миф про пса-оборотня вышел за пределы города, стал распространяться по окрестностям — почти по всему Псковскому округу или близ того. Из уст в уста — и так стремительно. Включая партизанские отряды. В это сложно поверить в середине двадцатого века, но тем не менее, так.
— Вот, — вдумчиво произнес Пашков. — Вот… Я говорил тебе, Николай Семеныч. Да и Самсонову тоже…