Рекс так засиделся в каморке Анны Петровны, что теперь не мог набегаться, носился и носился. Но тут забеспокоился я, несмотря на собственное упоение. Да, вряд кому, кроме нас, дано было переживать в себе кентавра, способного воспринимать мир в куда более интересных и сложных проекциях. Однако проза жизни есть, и никуда не деться: после стольких дней вынужденного безделья с физическими нагрузками надо бы поаккуратнее. Если Рексу простительно не сознавать этого, то мне-то нет.
«Рекс! Тормозим. Хватит».
«Хозяин! Может, еще малость⁈»
«Нет, брат. Нельзя».
И я постарался растолковать ему, чем может быть опасен такой физический перегруз.
Рекс, хоть и огорчился, но осознал.
«Понимаю, хозяин… Но это так здорово!»
«Тоже понимаю. Однако, вот так».
Сам я тоже возобновил тренинг, решив отныне сделать его регулярным. Как говорится, было бы желание, а снаряды найти нетрудно. Например, горизонтальная поверхность. Домашний пол, в частности.
Отжимания от пола — превосходная нагрузка на многие группы мышц, если изменять ширину расстановки рук. Чуть ли не половину мышечного корсета прокачиваешь, делая опору то узкой, то средней, то широкой. Замечательное упражнение, а нужен для него только сравнительно ровный пол. Все!
Утром я усердно занялся этим, удивляя хозяев.
— Это ты что, сынок, ищешь чего-то⁈ — Прасковья Васильевна сперва вовсе не поняла суть моих действий. Пришлось объяснять дополнительно.
А Рексу вновь не терпелось от души побегать по окрестностям:
«Хозяин, повторим⁈»
«Погоди чуток, брат. Есть у меня подозрение, что скоро придется не тренироваться, а действовать. Так просто нас бы здесь не поселили».
В этих моих соображениях не было ничего от кентавра, от предчувствий и озарений — чистая логика. В этом, конечно, Рекс был мне не ровня — что, кстати, прекрасно понимал. И всецело признавал превосходство этой человеческой способности.
«А, ну давай, посмотрим, хозяин. Это тебе виднее».
Логика не подвела. В этот же день Зотова заявилась не одна, а с Веревкиным, которого хозяева до сих пор не знали.
— Прошу любить и жаловать, — сказала она. — Серафим Николаевич.
Старички и его приняли хорошо, постарались накрыть стол по возможностям.
Анна Николаевна держалась приветливо, однако, мы с Рексом вмиг ощутили, что она озабочена делами… Или даже нет. Не совсем так. Скорее, она вся была на драйве, на взводе. В азарте, можно сказать. Похоже, она включилась в какую-то рисковую комбинацию, где по одну сторону — большой успех, по другую — жестокий провал.
«Ты чуешь, Рекс?»
«Да. Наша хозяйка… она как пружина, что ли. Сжатая такая».
«Точно. Боевая пружина в оружии. Что-то происходит серьезное. Узнаем».
Анна Петровна поспешно умчалась, а Веревкин повел серьезный разговор. Для него мы уединились в дальней комнате. Теперь, несомненно, старшим в группе подрывников был он.
— Вот что, товарищ Крылов, — сказал он, — пришло время действовать. Есть конкретное задание.
И разъяснил суть.
С дореволюционных времен в Пскове действовала кожевенная фабрика. Частное предприятие. Переходила из рук в руки. После революции, понятно, была национализирована. Стала называться Госкожзавод «Пролетарий». Работала вполне ударно, там неплохо платили, народ туда тянулся. Со временем ассортимент расширился, завод стал производить не только кожаные, но и вообще меховые вещи. Зимнюю одежду. При отходе советских войск из Пскова предприятие планировали взорвать, но не успели. И теперь вместо полезного дела фабрика творит враждебное. Работает на захватчиков.
— Понятно, — сказал я. — Не успели взорвать тогда, надо сейчас.
— Так и есть, — подтвердил Веревкин.
Не нужно долг объяснять, какую роль играет производство зимнего обмундирования для вермахта. В верховных немецких штабах черт знает, как думали, разрабатывая план «Барбаросса» — но к русской зиме германские вооруженные силы оказались не готовы. И теперь второпях пытаются наверстать упущенное.
Задача ясна. Заговорили конкретно об исполнении.
— Наша боевая группа, — сказал Серафим, — четыре или пять человек. Точнее пока неизвестно. Но пусть четверо. Ладно. Должны справиться. В ночное время на фабрике остается охрана. Но в эту ночь… — многозначительно добавил он.
В ночь диверсии охрана фабрики будет ослаблена. Как, почему — не наша забота, этим займутся другие люди из подполья. Наша первая задача будет — снять часовых. Одного или двух. Здесь тоже как выйдет. Далее — проникнуть на территорию и произвести подрыв.
— Взорвем котельную, — объявил Веревкин. — Если выведем ее из строя, значит, выведем все. Пусть фрицы и дальше дохнут от генерала Мороза!