Тут было мелькнула у меня мысль: а что такой достаточно крупный отряд делает в небольшой деревне?.. Но задумываться было некогда, поступила команда выдвигаться на рубеж атаки.
Было разумно решено: «Буденновец» атакует сельсовет с левого фланга, «Ястреб» — с правого. Внутри каждого из отрядов боевое слаживание неплохое, а совместная операция первая. В таких масштабах добиваться четкой координации действий только предстоит.
Я подозвал Воронова:
— Василий Михалыч! Нам бы хорошо примкнуть ко второму взводу. У нас с вами боевая единица — два человека. Негусто, прямо скажем. А там ребята — я с ними не раз уже в бою был. Миша Лукашин, Ваня Кондратьев… Вместе сработаем на отлично.
Немного слукавил, не упомянув Рекса. Но Михалычу это знать не обязательно. А мы с Рексом в спарке — конечно, по боевым качествам равны половине отделения. Пяти-шести бойцам.
Тут нет похвальбы и даже преувеличения. И бой вновь подтвердил это.
План наш сработал на все сто. Отряды сумели скрытно сосредоточиться с флангов и внезапно атаковать здание.
Переполошенные нашей внезапностью изменники пытались организовать какое-то сопротивление, но мы его быстро подавили. А мы с Рексом ощутили, как наш кентавр совершенствуется. Я остро чувствовал, насколько быстро, четко мы действуем. Каждое наше действие опережало противодействие противника. Маневр, маскировка, выстрел — все это я совершал так, что ни давал врагу ни единого шанса: ни поразить меня, ни спастись самому. Противник просто не мог зафиксировать мои перемещения, взять меня на мушку. А я сам ловил его в долю секунды — и мой выстрел беспощадно вышибал из него дух.
И все это, разумеется, с поддержкой Рекса. Зрение, слух, скорость движений — это все работа кентавра. А кроме того, весь второй взвод тоже действовал умело. Боевой опыт даром не прошел.
Разгром был полный. Троих полицаев захватили живьем. Точнее, они сами сдались.
Тут же, как из-под земли возникли разъяренные жители — почти все женщины — требуя мщения.
— Гады проклятые! — особенно заходилась в крике одна ветхая бабка. — Ироды! Что творили-то!..
Выяснилось, что изменники не просто грабили и разоряли, но и насиловали женщин, грозя расстрелами. Напившись, могли наброситься на любую, чуть ли не на саму старушку-активистку — но в основном, конечно, кидались на молодых, громили имущество, выискивая по избам юных девчонок, жестоко били тех, кто пытался заступаться за них. А одного древнего старика убили.
— Вот он! Вот этот, — бабушка злорадно тыкала кривым сухоньким пальцам в мордастого здоровяка.
— Да не я это! — в страхе вопил тот. — Бабушка! Вы меня с кем-то перепутали!
— Это я-то перепутала⁈ Да твою харю бесстыжую разве с кем перепутаешь? Он это, товарищи командиры. Видали, рожа какая? Решетом не покроешь! Не один, их трое было. Тех-то, видать, вы на тот свет отправили, ну, туда и дорога! А этот вот он… У-у, морда твоя поганая! Отольются тебе наши слезы. Аленку Короткову они изнасильничали, девке тринадцать лет. Как ей теперь жить на свете? Вешаться хотела, из петли вынули!
— Да не я это, — трясся мордатый, — попутали, говорю же!..
Он, не он — этого наша походная юстиция установить, конечно, не могла. Но всеобщая ненависть — да что там, бешеная, огненная ярость — сработали как обвинительное заключение. А адвоката не нашлось.
— К стенке гадов, — распорядился Пашков. — Предателям прощенья нет.
Мордастый упал на колени, залился горючими слезами. Двое других угрюмо стояли, потупя взгляды. Так и встретили заслуженную смерть.
Трое ребят из расстрельной команды дружно передернули затворы, выбросив стреляные гильзы.
«Хозяин, — напомнил о себе Рекс, — может еще какие по избам прячутся? Надо бы проверить».
«Дельная мысль, — одобрил я. — Сейчас».
Но не успел. Какое-то неясное движение прошло с левого фланга, прояснившись в виде бегущего, запыхавшегося бойца первого взвода.
— Товарищ командир! Товарищ командир! — отчаянно кричал он.
Пашков резко повернулся:
— Ну?
— Наблюдение… докладывает: вражеская автоколонна движется сюда… Ф-фу… С се… северо-западной стороны. Пять грузовиков. Похоже, с живой силой.
Старлей среагировал мгновенно:
— Жители, все по домам. Быстро! Отряд, к бою!